5
0Ужас сковал меня. Для доброй двенадцатилетней девочки убийство барана оказалось шоком: «Скорее бы все это закончилось», – подумала я.
А проповедник в пурпурной мантии вплотную подошел к столу, вытянул вперед руку, на среднем пальце которой был огромный золотой перстень. Собравшиеся по одному стали подходить к проповеднику, опускались на колени, целовали перстень и клялись в верности служить Новому Порядку до самой смерти.
Сначала подходили и клялись взрослые. Затем настал черед детей.
Кроме меня в ангаре присутствовали как девочки, так и мальчики примерно моего возраста. Все мы выходили вперед, целовали перстень и клялись в верности.
А потом пастырь сказал:
– Пусть страшная месть настигнет вас, если вы нарушите эту клятву!
Нам дали испить какой-то сладкий напиток из чаши согласия и вывели из ангара.
Церемонии закончилось. На улице меня ожидал дядя Билл. Он был доволен, но сказал, что мы вернемся домой через несколько дней, а прежде, мне нужно пройти процесс просветления, который в свое время прошла и моя мать.
Мы остановились у местного жителя. На следующее утро всех просветляющихся поделили по группам в соответствии с возрастом: взрослые с взрослыми, дети с детьми. Было несколько групп, у каждой – свой куратор.
Начались занятия по медитации с обязательным курсом дикш. Дикша – наложение рук куратора на голову посвящаемого для передачи так называемой «Божественной энергии». Все это сопровождалось просветительскими беседами о целях и задачах Ордена, о необходимости посвятить всю свою жизнь служению ему.
Глава 4.
По возвращении домой я узнала, что моя мама и отчим умерли. Даже сейчас я сижу и плачу, вспоминая то известие.
У меня не осталось ни одной фотографии мамы. Она не любила фотографироваться, хотя и была красавицей. Я помню естественный запах ее светлых коротких волос. Мама не пользовалась духами и косметикой. Наверное, она любила и жалела меня. Хотя и не показывала этого. Я помню, как она гладила меня по головке, ее руки были нежными, правда, с небольшими мозолями от работы на грядках.
Дома мама ходила босяком, ей нравилось танцевать. Отчим любил смотреть, как она танцует. И пела мама хорошо, но редко. И не смеялась почти никогда, лишь только улыбалась знакомым, как это принято в Америке.
Когда мама была свободна от командировок, она вставала утром первой, готовила нам с отчимом завтрак и собирала меня в школу. Так же, как и другие женщины, она ходила на проповеди и работала на благо общины, преимущественно выращивала овощи на полях, принадлежащих нашим руководителям.
И в командировки ее посылали часто. Мой бывший муж Сем как-то разоткровенничался и рассказал, что это были за командировки: маму использовали для перевозки наркотиков.
