Жизнь сильнее смерти

Ты мужчина или баба беременная? Руку в бою потерял, и что? От этого перестал мужчиной быть? Да у меня мальчишки смелее.

– Подожди, – наконец прорвавшись сквозь алкогольные пары, сообразил княжич. – Ты начальник школы пластунов. Я тебя узнал. Твои мальчики меня спасли.

– Наконец-то, – усмехнулся парень. – Не прошло и года. Очухался? Тогда на двор пошли.

– Зачем? – тупо уточнил княжич, даже не делая попытки подняться."

"– Затем, что мои мальчики тебя спасали не за тем, чтобы ты в отцовском доме от чачи сдох, – жестко заявил Елисей. – Пошли. Человека из тебя делать будем.

– Ай, какой я теперь офицер, – вяло отмахнулся Ильико. – Инвалид. Даже на коня сесть не могу.

– На коня ногами садятся, а не на руках влезают, – фыркнул Елисей.

– У править им как? – не сдавался княжич.

– Ногами. Как степняки.

– Я так не умею. И никто здесь не умеет.

– Есть у меня человек, научит, – усмехнулся парень.

– Где? Там у тебя? В крепости? – пьяно скривился Ильико.

– Нет. Здесь. В этом доме. Я его с собой привез.

– А кто он? Тоже степняк? – заметно оживился молодой человек.

– Казак. Из тех, кто всю жизнь с абреками резался.

– Я тоже не боюсь, – вдруг заявил Ильико и, закряхтев, начал подниматься на ноги.

– Знаю. Потому и приехал, – вздохнул Елисей.

Подхватив его за пояс, он вывел княжича на задний двор и, подведя к колодцу, принялся обливать водой. Вздрагивая, крякая и тихо ругаясь, Ильико стоически перенес эту процедуру. Заглянув ему в глаза и убедившись, что княжич окончательно протрезвел, Елисей повел его в дом. Выскочивший на крыльцо Котэ тут же набросил на молодого человека одеяло и, передав с рук на руки слугам, что-то быстро сказал по-грузински.

– Не знаю, что у тебя дальше получится, но за два месяца я его первый раз трезвым вижу

– Получится, – покатав желваки на скулах, кивнул Елисей. – Или оживет, или окончательно в канаву скатится. Но ты уж прости, Котэ батоно, но щадить я его не стану. Так Дато и скажи. Не может помочь, пусть хоть не мешает.

– Не беспокойся, дорогой. Сам его из дому выгоню, если мешать станет, – понимающе кивнул мужчина.

Княжича накормили горячим хашем, влили в него пару чашек крепкого кофе и усадили в гостиной, укрыв ноги пледом. Осоловевший от горячей пищи, Ильико сонным взглядом наблюдал за суетой слуг, готовивших праздничный стол. По просьбе Елисея, на стол ничего крепче молодого вина не ставили. Котэ следил за этим лично.

Князь Дато вернулся домой под вечер. Едва увидев гостей, он расцвел радушной улыбкой и, крепко обняв Елисея, с ходу спросил:

– Что случилось, дорогой? В чем помощь нужна?

– У меня все, слава богу, князь.