47
0
– Эйнен был бы в восторге, – пробурчал Хаджар.
– Мы могли бы погрузиться в диспут, сама ли я его остановила или это Великий Предок двигал моими руками, – Гера подошла к Хаджару поближе, но тот отшатнулся. Особого доверия к ушастым он не испытывал. – Но сейчас не об этом. Мой брат прав, маленький воин, если ты не справишься или если моя теория не верна, то тысячи разумных существ будут обречены на жуткую гибель. Такого я допустить не могу.
– В клетке я сидеть не стану, – голос Хаджара звучал твердо и крепко. – Лучше смерть, чем жизнь в рабстве.
– Жизнь всегда лучше смерти… Когда-нибудь ты это поймешь. Но и не об этом я хочу поговорить с тобой.
Хаджар склонил голову на бок. Он вглядывался в глаза Геры и видел там одновременно легкий испуг, надежду и все тот же океан сочувствия.
– Тогда в чем вы видите решение этого вопроса?"
"– Я сильна в целительстве, это верно, но любой целитель всегда еще и могущественный алхимик, – Гера подошла к дереву и, произнеся на неизвестном языке молитву, отломила небольшую веточку. – Я сделаю пилюлю. В течении восьми лет она будет укреплять твою печать.
– И поему же в течении всего восьми лет?
– Потому что, маленький воин, если ты не справишься. Если не сможешь в течении семи лет стать Повелителем, то это пилюля из лекарства превратиться в яд и мгновенно убьет тебя.
Гера делала какие-то пассы руками. Прямо из воздуха (вернее, из её пространственного артефакта) появился котел. Он завис в пространстве, а под ним вспыхнуло фиолетовое пламя.
Эльфийка, сняв маленькую крышку, бросала в емкость самые разные ингредиенты.
Все эти драгоценности, которые заставили бы любого простолюдина думать о продаже собственной души эльфийке, та использовала так же легко, как порезавшийся мальчишка – подорожник.
Свое зелье она помешивала при помощи отломленной ветви, сквозь которую проводила собственную энергию. Постепенно менялся цвет пламени. Из фиолетового он превращался в зеленый, затем в красный, потом в оранжевый, а вскоре и в белый.
Под конец процесса, занявшего всего несколько минут, она закрыла крышку и произнесла несколько слов, отдалено напоминавших язык Моря Песков.
По маленькому желобку, вытягивающемуся прямо под самым горлышком котла, скатилась на ладонь эльфийки радужная пилюля.
– Она называется Ядом Семи Цветов, – пояснила Гера, протягивая Хаджару его собственный билет к праотцам. – На каждый год – свой цвет. Последний же, восьмой, бесцветный, потому что смерть не имеет окраса.
