58
0
За время похода по Долине Болот и, в особенности, битвы с учениками вражеских школ, успел ухватиться за несколько мистерий, но только никак не мог понять, как они были связаны с путем Духа Меча. Точно так же, как он не мог понять, почему с момента битвы никак не может выбросить из головы одно воспоминание.
Молодому Эйнену всегда нравилось смотреть на закаты. На то, как уставшее солнце, медленно погружалось в бескрайние воды моря. Как небольшие волны ласкали его, заставляя покрываться алым румянцем, окрашивавшем небо в тон, сравнимый лишь с цветом щек юной, влюбленной девы.
Он часто следил за тем, как коралловые облака плыли по небу. Иногда ему казалось, что он терялся среди них, стремясь быть таким же – спокойным и всезнающим. Ведь кто, как не облака, видя все ужасы, что происходят на земле, продолжали оставаться белыми и холодными.
Забираясь на мачту, выгоняя из бочки дозорного, Эйнен и сам, порой, часами мог нести вахту, вглядываясь в слияние горизонта с морской гладью.
И, возможно, именно поэтому, он терпеть не мог, когда битвы с вражескими кораблями заканчивались к вечеру.
Теперь алым окрашивалось не только небо и гребни волн, но и сами воды.
Оно никогда не согревало. Скорее пугало. Тот, кто никто не видел, как горит корабль в море, не сможет понять ужаса, который испытывал человек, находящийся в центре двух первородных стихий.
Огонь и вода никогда не были хорошими соседями. Когда же они боролись друг с другом, то любой, кто попадал между ними, был заранее обречен на гибель.
Выживших в море никогда не добивали. Просто не видели в этом необходимости. С чем не справилась картечь, куда не дотянулась абордажная сабля, с тем, обязательно, разберется само море.
– Опять ты здесь, – прозвучал голос позади.
Эйнен обернулся. На рее, прислонившись плечом к мачте, стоял его отец. Он не был высокого роста и не обладал мощной конституцией.
Сухой и поджарый, с одним глазом, множеством шрамов на лице и кинжалом, который никогда не покидал его правой руки. Просто потому, что однажды её – руку, покинула кисть и теперь вместо неё красовалось лезвие клинка.
– Мне нравится любоваться закатом, – почти не соврал Эйнен.
Отец с детства учил его пользоваться полуправдой и недосказанностью. Он говорил, что однажды это умение, возможно, спасет ему жизнь.
– Или не нравится слушать крики умирающих, – улыбнулся жуткой, желтоватой улыбкой, бывалый пират, контрабандист и торговец рабами.
Отец Эйнена занимался на море всем, что могло пощекотать его нервы и принести прибыль.
– Можно к тебе?
Немного подумав, Эйнен отодвинулся в сторону, освобождая в тесной бочке достаточно пространства, чтобы туда мог втиснуться еще один человек.
