4
0Тимур обнял меня, а я положила голову ему на плечо.
– Ты когда-нибудь задумывалась, о чем «Сказка о рыбаке и рыбке»? – спросил меня Тимур.
– А чего же тут задумываться? – удивилась я. – Это сказка о жадности и алчности. Этой же старухе все было мало и мало…
Я подняла голову и посмотрела на Тимура. В тусклом подъездном свете его лицо казалось смуглым и усталым. Макеев улыбнулся.
– Ты только представь, как сильно старик любил свою сварливую, жадную старуху, что готов был ради нее на все? Нет, Наташа, эта сказка о любви.
Я замолчала. Никогда не задумывалась о смысле сказки с этой точки зрения. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Сколько дед прожил со своею старухою? И все равно любил ее все эти годы, несмотря ни на что.
– Никогда об этом не думала, – честно сказала я. – А ты все объясняешь любовью?
– Нет. Я вижу ее только там, где она есть.
Внизу хлопнула дверь подъезда, но я не обратила на это внимания. Было так уютно и хорошо сидеть на коленях у Макеева. Губы снова приятно горели после поцелуев. И я подумала, как мало мне нужно для счастья. Для кого-то необходим целый мир, а мне хватит этого зимнего вечера, лестничного пролета и глупых разговоров о любви.
На наш этаж поднималась Алина. Увидев нас, она явно смутилась. Остановилась и замешкалась.
– Привет, Алина, – первым поздоровался с ней Тимур.
– Привет, – устало улыбнулась сестра. На ней была меховая шапочка, припорошенная снегом, и приталенное пальто. Щеки раскраснелись от мороза. Я снова подумала, какая она все-таки красивая, стройная, хорошая, самая лучшая… Но в эти дни потухшая и опустошенная. С сестрой мы по-прежнему не разговаривали, поэтому я промолчала.
Алина пожелала нам хорошего вечера и стала подниматься дальше. Когда входная дверь нашей квартиры хлопнула, я тоже начала собираться.
– Я еще уроки не делала, – забеспокоилась я.
Уйти сразу мне не удалось. Мы еще некоторое время целовались, стоя у перил. В квартиру я вернулась с горящими глазами и гулко бьющимся, переполненным до краев нежностью сердцем. Одно омрачало наше «свидание»: кажется, упрямый Макеев не поверил, что я больше ничего не чувствую к Антону Владимировичу.
Глава четырнадцатая
Утром в школьный чат скинули информацию, что историчка все еще болеет и заменить ее урок некому. Поэтому нас ждало два «окна». Эти сообщения я прочитала с улыбкой. Но только я растянулась на кровати, чтобы еще поспать, как мне пришло новое сообщение, от Казанцевой.
«SOS! Ты мне очень нужна».
Делать нечего. Я снова выбралась из-под одеяла. Набрала номер подруги. Яна взяла трубку сразу, но почему-то сначала некоторое время молчала.
– Издеваешься? – сердито спросила я. – Почему молчишь?
Казанцева всхлипнула.
– Что случилось? – всполошилась я.
– Выйдешь во двор? – сквозь слезы спросила Яна.
