4
0– А то что? Отшлепаешь меня?
Наклонился ближе и прошептал на ухо:
– Я люблю, когда пожестче. Твоя сестра об этом знает.
Меня после его слов чуть не вывернуло. Я хотела было отпрянуть от Кравеца, но он вдруг схватил меня за талию, силой притянул к себе и впился губами в мои губы. На мгновение я обмякла от ужаса. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы мой первый поцелуй произошел вот так – в какой-то подворотне, помимо моей воли, с человеком, которого я ненавижу всей душой. У меня не было ни сил, ни возможности закричать. Воздуха не хватало. Только сейчас я почувствовала, что от Кравеца пахнет алкоголем. Он что, прямо в универе на парах водку глушил со своими приятелями? А может, все-таки с горя? Все мысли вихрем проносились в моей голове. Ноги ослабли, и я ощутила давящую, неприятную горечь… Остервенело принялась отталкивать Кравеца, но мне это оказалось не по силам. Оставалось только мычать. Но я все же нашла решение: со всей силы укусила этого придурка за губу, и он наконец отпрянул.
– Ты что делаешь? – взвизгнул Эдик, схватившись за губу, из которой сочилась кровь.
Вместо ответа я занесла ладонь и еще влепила ему звонкую оплеуху. Развернулась, чтобы убежать, но Эдик тут же схватил меня за капюшон куртки и потянул на себя. Ноги заскользили по наледи. Сюда, в подворотню, практически не попадал свет, поэтому здесь было не так солнечно, как в студенческом дворике.
Я не знаю, что произошло бы дальше, если бы не Янка. Она выскочила откуда-то из-за угла и пронзительно закричала:
– Отвали от нее! Я звоню в полицию!
Решительный тон Казанцевой явно охладил пыл Эдика. Он тут же выпустил меня и, грязно выругавшись, быстрым шагом направился к своей машине. Яна подскочила ко мне:
– Ты как? Он тебя не обидел?
Я не могла найти слов. Страх словно перехватилось горло. Вся моя смелость и ненависть тут же куда-то испарились. На их место, помимо ужаса, пришла еще и непонятная жалость к себе. Я всхлипнула и покачала головой:
– Нет, не в порядке. Яна, какой же он гнилой человек… Как страшно…
Тем временем Кравец завел машину и дал по газам. Мы едва успели отскочить к стене арки, чтобы он нас не задавил. Пронесся мимо, одарив меня ненавидящим взглядом. Мне кажется, я навсегда запомнила его озлобленное перекошенное лицо. Как было бы хорошо больше никогда с ним не встречаться…
Я сползла по холодной стенке и наконец дала волю слезам. Яна тут же присела на корточки рядом и принялась гладить меня по плечу.
– Ну-ну, Наташенька, не плачь, – негромко и ласково говорила она. – Все хорошо, все обошлось. Теперь вы знаете, какой он человек…
– Я ведь это всегда знала-а, – всхлипывала я. – Почему у Алины не было такого же предчувствия?
– Что очевидно даже слепому, неведомо влюбленному, – философски отозвалась Казанцева.
