4
0– Представляешь, если к Новому году все, что в эти дни выпало, растает?
– Вообще-то я во всякое такое верю, – сказала задумчиво Яна.
– Во что? – улыбнулась я. – В глобальное потепление?
– Да нет же… В материнское чутье. Один раз летом я улетела с велосипеда в кювет и не могла выбраться. Мне было всего семь, даже мобильника своего еще не было. Это было в дачном поселке. Упала и ногу сломала.
– Ужас!
– И вроде не так уж долго я там вся в слезах провалялась, только мама меня очень быстро нашла. Сказала, что ей неспокойно было, что я к обеду вовремя не пришла.
– А в какой кювет посреди занятий могла улететь Алина? – удивилась я. – И ей что, семь?
Я все не могла успокоиться, так меня возмущала мамина чрезмерная опека. А когда увидела недалеко от крыльца Катю и Свету, то тут же быстрым шагом направилась к ним. Казанцева за мной еле поспевала.
Девчонки стояли с какими-то отрешенными лицами. На Кате неизменное мини. А Света, наоборот, укутана, будто на улице все минус сорок.
– Привет! – поздоровалась я.
Света вымученно улыбнулась, а Катя сделала вид, будто и вовсе меня не узнала. Я вспомнила, как ее отбрил Макеев, и испытала злорадство. Пусть и по договору, но все-таки в тот вечер Тимур был только моим.
– Привет! – поздоровалась со мной Света. А потом обратилась к Кате: – Это же Алинкина сестра – Наташа.
– М-м-м, – равнодушно промычала Катя.
– А где Алина? – спросила я. – Ее мама потеряла. Они договаривались поехать к швее.
Девчонки переглянулись. И выражение их лиц мне не понравилось. Теперь и во мне поселилась какая-то неясная тревога. Яна стояла за моей спиной и молчала. Нервная пауза слишком уж затянулась.
– Алина еще с первой пары ушла, – ответила наконец Света.
– Ушла? – удивилась я. Алина не из тех, кто прогуливает пары. Или я о ней чего-то не знаю? – А почему? Заболела?
Из этих двоих информацию приходилось клещами вытягивать, что очень нервировало. Как и грохот капели вокруг."
"– Да поссорилась она с Эдиком опять, – сказала Катя, копошась в сумочке. – Они же раз в месяц стабильно как кошка с собакой. Хотя она точно как собачка верная. Все в рот ему заглядывает. А я сразу ей говорила, чтоб бросала его.
Удивительно, но после этих слов Катя мне даже немножко понравилась. Хоть кто-то был против Эдика, кроме меня.
– Если она его и после такого простит… – продолжила Катя, отыскав наконец зеркальце и помаду. – Я ничему не удивлюсь. Никакой гордости. Как покорная овечка.
Света укоризненно посмотрела на подругу, а потом вдруг взяла меня под локоть и отвела в сторону.
– Послушай, Наташа, – начала она. Лицо ее по-прежнему было обеспокоенным. Было видно, что она действительно переживает за подругу. – На этот раз все серьезно.
