Загадай любовь

Я думала, что такие разговоры будут меня только грузить, но, оставшись наедине со своими мыслями, поняла, что не справляюсь.

В дверь постучали. Я выдохнула с облегчением. И все-таки мама не выдержала…

– Войдите! – великодушно разрешила я.

В комнату сначала проникла полоска желтого света. А затем раздался шепот Алины:

– Ты не спишь?

– Не-а.

Тогда сестра бесцеремонно щелкнула по выключателю, и в глаза ударил яркий свет. Я сощурилась.

– С ума сошла?

– Я тут тебе кое-что принесла, – проговорила Алина. Привыкнув к свету, я увидела в руках сестры тарелку с сэндвичем.

– На ночь? – поморщилась я. – Зачем?

– Потому что спать мы пока не собираемся, – важно проговорила сестра. – У тебя ведь уже начались каникулы?

– Вроде того.

– Отлично! Тогда будем болтать. Вижу же, что тебе надо выговориться. И вообще, когда ты в последний раз ела?

Я припомнила: утром. Во время завтрака. После истории с письмом мне кусок в горло не лез. И вообще казалось, что я больше в жизни ничего не смогу проглотить – меня сразу вывернет. Но сейчас, глядя на аппетитный сэндвич, я сглотнула слюну.

– Вот! Знала, что хочешь, – обрадовалась сестра. – Давай двигайся!

Я подвинулась на кровати, уступая место Алине.

– С каких это пор мы едим в постели? – спросила я.

Нет, меня такие глупости, конечно, никогда не смущали. Но, зная педантичность Алины, я удивилась ее поведению.

– С таких, что это не моя постель, – весело ответила сестра. – Я тебе корочки у сэндвича отрезала. Знаю, что ты их не любишь. А я люблю. Сама съем!

А это было очень мило с ее стороны. Давно мы по-сестрински ничего не делили. Почему-то эта ситуация с сэндвичем меня позабавила и немного расслабила.

Мы молча жевали, уставившись в стену. А потом Алина сбегала на кухню и принесла два стакана с шипящей колой.

– Хорошо, что мамы на кухне нет, – заговорщически проговорила сестра. – А то бы нам влетело.

Забавно, как Алина в двадцать один год постоянно опасалась, что ей может влететь от мамы. Хотя, конечно, скорее всего, она просто не хотела ее расстраивать.

Мы выпили колу и уставились друг на друга. Как давно я не рассматривала лицо сестры. Она стала совсем взрослой. А ведь в детстве Алина часто играла со мной. Особенно нам нравилось строить шалаши. А потом Алине стукнуло тринадцать, и сестра решила, что теперь слишком взрослая и серьезная для общения со мной. Сейчас мы сидели в ворохе подушек и подоткнув одеяло, и это было чем-то похоже на один из наших шалашей."

"– Ты расскажешь мне, что произошло с Тимуром? – осторожно спросила Алина. – Поверь, тебе нужно выговориться. Хоть разочек.

Я молча теребила в руках край одеяла.

– Даже не знаю, с чего начать, – грустно улыбнулась я. – И сама не понимаю, в какой момент в него влюбилась.