За тридцать тирских шекелей

Он задал вопрос, получил ответ, кивнул и разделил трапезу со своими людьми.

Время тянулось медленно. Солнцепоклонники должны были появиться на восходе. Развалины храма Солнца, в котором они устраивали свои ритуалы, находились неподалеку. Хотя ночевать в них не рекомендовалось.

– Это может вызвать недовольство, – пояснил Али. – Однажды им что-то не понравилось, и они ушли. Без всяких объяснений. Если не считать объяснениями три трупа испанских путешественников, которые рассчитывали принять участие в экзотическом обряде. Что ж, можно считать, что им это удалось…

Али криво улыбнулся.

Неизвестно, шутил он или говорил всерьез. Но можно было с уверенностью сказать, что за этот прискорбный эпизод он вряд ли принял вину на себя. Как, впрочем, и всегда…

На рассвете, когда темная пустынная ночь начала сереть, раздались посторонние звуки – стук копыт и ржание лошадей. Это прибывали солнцепоклонники. Переговорив с кем-то из них, Али повел Джузеппе и Альтотаса к развалинам храма. От него осталось только три стены. А главное – основная стена, с отверстием, через которое в остатки алтаря проникали первые лучи восходящего солнца.

Жрец Жоржео был уже на месте. Высокий, в обтягивающем черном комбинезоне и в маске, закрывающей лицо и волосы, он имел страшноватый вид. Джузеппе поздоровался с ним и, склонившись, передал дар, купленный в антикварной лавке в Каире. Это был знак солнцепоклонников, напоминающий крест с крылышками и петлей наверху. Стоил он достаточно дорого и был похож на настоящий. Во всяком случае, жрец с удовлетворением принял подарок.

Потом начался красивый и редкий обряд: танец жреца, гибкие движения тела, будто лишенного костей, ритмичные удары в бубен… Кроме жреца танцевали еще четыре человека.

В глухой одежде было непонятно – мужчины это или женщины. Джузеппе и Альтотас сидели в стороне, там, где им было разрешено. Али и двое его людей стояли за ними, как бы показывая, что гости находятся под их защитой. И немудрено: очень мало посторонних могли наблюдать это зрелище. А если им это и удавалось, то рассказать о впечатлениях они не могли, ибо, как правило, их приносили в жертву… Наконец, танец достиг апофеоза: первый солнечный луч прошел сквозь отверстие в стене и отразился в специально установленном в нише человеческом черепе с зеркальцами в глазницах. Глазницы вспыхнули, и ритмичная дробь бубна оборвалась… Обряд, закрепляющий выздоровление Абдельджаффара, подошел к концу.

Состоялось и жертвоприношение, но в мягком варианте: солнцепоклонники принесли в жертву не человека, а молодого козленка и разложили костёр, на котором его зажарили. По куску козлиного мяса досталось и гостям. Это был жест доброй воли и крайнего расположения.