10
0– Жареным запахло, и источник не помог!
– Но мы-то не цари, – рассудительно добавил Ищенко. – Некоторые, правда, чувствуют себя царьками, пока при должности… Только это вредная иллюзия. Царь по крови и роду трон занимал. А нынешние… Одно наше представление – и вылетел из кресла!
– Прав, Геннадий Петрович! Ох, как прав, – печально покивал головой Образцов. – Да еще и арестуют… Тьфу, тьфу!
– И такое бывает, – подтвердил прокурор.
Наступила пауза. Ведь гости только для Юздовского представляли единую и монолитную группу «начальства», от которого он полностью зависел. На самом деле группа не была ни однородной, ни единой.
Главным в ней, несомненно, был прокурор Ищенко: не являясь прямым начальником таможеннику и милиционеру, он возглавлял надзор за ними, у него в руках находился острый меч следствия и пока не отмененный надзор за судом. Но это была «белая», легальная, кабинетно-процессуальная власть. А у начальника милиции Валерия Образцова, кроме законных полномочий, имелись рычаги управления криминальным миром – через систему информаторов, зависимых авторитетов и сотен запутавшихся в жизни, зачастую отчаявшихся людей, чьи судьбы он держал в крепких кулаках боксера. Он находился в центре сходящейся к нему информационной паутины, до него доходили не только официальные рапорты, донесения, документы различных учреждений, но и ночной шепот в супружеской постели, пьяные откровения в пивной или на босяцком притоне, телефонные разговоры и содержание тюремных «маляв»…
Он наверняка знал о тайной жизни прокурора, о темных делишках таможенника, и хотя никогда не проявлял своей осведомленности, сами они тоже это знали, зачастую преувеличивая его информированность и опасаясь портить с ним отношения. Потому что в служебных информационных бюллетенях, рассылаемых по стране, иногда печатались поучительные и надолго запоминающиеся истории: например, как праздничным вечером увезли в вытрезвитель прикорнувшего на лавочке у своего подъезда прокурора, конфликтовавшего с начальником УВД. Правда, забрали его как обычного гражданина, ибо документов при нем не было, хотя сам он утверждал обратное, но фамилия попала в суточную сводку, и на другой день оскандалившийся прокурор, получив строгий выговор по партийной линии, действительно стал обычным гражданином.
