За тридцать тирских шекелей

Серп, перешагнув через ноги хозяина, бросился туда. Через минуту раздался женский испуганный вскрик, но сразу же оборвался.

– Молчи, сука, удушу! – приказал Серп, зажимая хозяйке рот своей огромной, закрывающей почти всё ее лицо ладонью.

Женщина смотрела полными ужаса и слёз глазами, задыхаясь от страха, обиды и вони руки бандита, понимая, что в один момент перестала быть хозяйкой в этой квартире. Хозяйничали здесь теперь эти ужасные незнакомцы, бродившие в грязной обуви по идеально вымытым ею полам и ковровым дорожкам.

Молоток прошёл в зал, там никого не оказалось.

Он прошёл в следующую комнату и тут же выволок оттуда девушку, ухватив её за талию. Она даже не кричала, а лишь пищала, как котёнок, от боли, разбрасывая в стороны руки и пытаясь за что-нибудь ухватиться. Молоток поставил её на ноги, прижался к спине, подхватил под мышками, приподнял и отнёс в ванную комнату.

– Слушайся, а то хуже будет! – по-звериному рычал он, сдирая с неё кусками тонкое платье.

– Отпусти! – голос Голована заставил его остановиться. Точнее, не столько голос – в такие моменты Молоток не слушал посторонних голосов и не подчинялся командам – сколько упёршийся в спину твердый ствол пистолета.

А оружия он слушался всегда, ибо много раз видел, как оно переводило человека из одного состояния в другое: из живого в мертвое. Особенно, когда находилось в руках Голована.

– Ну, ты чё? – обернулся налетчик, всё ещё не отпуская девушку.

Голован взвёл курок.

– Хочешь, чтоб по стене твои бараньи мозги размазал?!

В проём двери заглянул Серп, но, быстро оценив ситуацию, вмешиваться не стал – он знал: в такие моменты Головану лучше не перечить.

– Чего с хозяевами делать? – задал он вполне нейтральный и безобидный вопрос.

– Свяжи их! – приказал Голован. – И больше ничего! А ты, баран, пошел отсюда!

– Ты че, в натуре? – обиженно сопя, Молоток вышел.

Девушку связывать даже не пришлось: она была в шоке и, сидя на краю ванны, лишь всхлипывала и дрожала, пытаясь прикрыться обрывками платья. Голован просто закрыл дверь, оставив её одну. Подумав, всё же подтащил стоявшую в зале тяжёлую кадку с каким-то декоративным деревом, и подпер дверь.

Пришедшему в себя Валентину и его жене скрутили руки припасённой в чемоданчике верёвкой, усадив их спиной к спине на полу кухни.

На шее у хозяина Серп заметил цепочку с ключом и сорвал грубым рывком, оставив на коже глубокую кровоточащую царапину.

– Сейф? – оскалился он. – Говори, падла, где он!"

"– В стене за шкафом, – с готовностью ответил Валентин, понимая, что долго уговаривать его не будут. У него хватило ума не сказать, что он узнал рэкетиров с «блошиного рынка», и оставалось надеялся, что сами они этого не поймут.