10
0На него никто не обращал внимания, никому он не был нужен и не понимал: как вообще он оказался на этом вельможном балу, кто и зачем прислал ему приглашение и зачем он понадобился неизвестному но, несомненно, влиятельному лицу, сделавшему это? Нет ничего хуже, чем быть одиноким и неприкаянным в веселящейся толпе, с тягостными мыслями, крутящимися в голове, словно тяжелые жернова итальянской мельницы…
– Я вижу, вы скучаете, Джузеппе, – раздался сзади глухой, рокочущий голос – словно сыпались с горы крупные камни.
Он резко повернулся и оказался лицом к лицу с тем самым черным конём, на которого недавно обратил внимание.
– Откуда вы знаете мое имя, сэр? Я недавно приехал и ещё не имел чести быть кому-то представлен.
– О, какие пустяки, – прогудел» конь». – Я знаю и другие ваши имена: Алессандро Калиостро, Джованни Батиста Винченцо, Донато Антонио Маттео… Могу продолжать, но думаю, этого достаточно!
Джузеппе растерянно молчал.
– К тому же знаю, что вы недостаточно разбираетесь в греческом языке и терминах Делателей, а потому не преуспели в ваших замечательных опытах, ошибочно истолковав трактат Аристона Хадзиса… И нахожу, что опущенные в ящик неудачные результаты многодневного труда вполне оправданы неблагоприятными обстоятельствами, вызванными ошибкой с Меркурием, коего следовало добавлять на полторы единицы больше… Кроме того, вы спутали Сатурн с Юпитером[7], а вместо носорожьего рога растолкли панты марала… Поэтому я исправил положение в ящике на более удачное, как будто никакой ошибки вы и не совершили…
Тяжелая и почему-то горячая рука в перчатке похлопала его по плечу.
– Рекомендую прочесть «Великое искусство» Луллия и «Алхимический свод» фон Больштедта, – это вам очень поможет! В ближайшее полнолуние съездите в Черный замок, там вы найдете основную книгу!
– Спасибо, конечно…
Ошеломленный услышанным, Джузеппе вдобавок рассмотрел, что голова коня покрыта блестящей гладкой шкурой, которая без всяких швов, щелей или других стыковок переходит в такую же гладкую блестящую шею, уходящую в ворот длинного черного плаща.
Ему стало не по себе.
– С кем имею честь? – с трудом шевеля похолодевшими губами, спросил Джузеппе.
