За тридцать тирских шекелей

Прошу выйти на воздух, и там мы сможем договориться, чтобы не оставлять недомолвок между друзьями.

Азев и Зафир переглянулись и поднялись. Видно было, что «волка пустыни» они принимали всерьез и вели себя с ним совершенно не так, как с каким-то заезжим графом. На поясах обоих висели ножи «бычий язык» – клинки которых начинались с ширины в ладонь и при применении наносили ужасные раны. Оба положили руки на рукояти своего оружия. Синхронно с ними поднялись еще несколько человек и направились следом."

"Во дворе ждали хозяев привязанные верблюды и кони, несколько человек, по обычаям пустыни, сидели на корточках и курили трубки.

Дул довольно прохладный ветерок, небо заволокло тучами, и звезд видно не было. Только фонарь над входом тускло освещал двор.

– Что ты хочешь нам предложить? – обратился Азеф к Али. – Я не меняю своего мнения и не слушаю тех, кто хочет влезть в мои дела!

– Да, мы не слушаем никого, – подтвердил Зафир. – Мы не любим любопытных незнакомцев!

– Я не собираюсь обижать вас своими предложениями, – смиренно сказал Али, распахивая свой плащ, как будто ему стало жарко и он хотел охладиться.

И Джузеппе, и дышащий у него за спиной Альтотас, и вышедшие во двор слуги киликийцев ожидали долгого восточного разговора с цветистыми аргументами и щедрыми обещаниями, которые часто произносятся вовсе не для того, чтобы исполняться. Но никакого разговора не состоялось. Али с легким шелестом выхватил саблю и взмахнул ею, как будто хотел одним движением изобразить в воздухе какую-то сложную фигуру, что-то вроде восьмерки… Сталь ярко сверкнула при свете тусклого фонаря, но закончила фигуру без блеска, ибо клинок уже был замутнен… Круглые шары стукнулись о землю и покатились по песку, два грузных тела повалились друг на друга крест накрест… Курильщики трубок вскочили и бросились на тех, кто вышел вслед за киликийцами – короткая возня, приглушенные стоны, и все закончилось… Во дворе опять наступила тишина.

Только видавшие гримасы пустыни верблюды и лошади тревожно оглядывались, чуя пролитую кровь.

Через пять минут Али вернулся в таверну. Твердым шагом он прошел к длинному столу у дальней стены и поставил на него проволочную клетку, в которой собирался держать пойманных коршунов.

Но вместо коршунов там лежали испачканные кровью и песком головы Азефа и Зафира, которые только что дерзко и пренебрежительно рассматривали окружающих, бросали им угрожающие фразы и вызывающе давали всем понять, что никого не боятся. А оказалось, что они совершили серьезную ошибку, которую невозможно исправить и лучше не повторять…

Игроки перестали бросать кости, они уже не хотели танцовщиц, не хотели каких-либо развлечений, они хотели одного: убраться отсюда живыми.