3
0
К счастью, не пришлось доставлять каждый гроб родным, чтобы каждый раз выслушивать рыдания убитых горем матерей и их обвинения в трусости, дескать раз ты живой, а он — мертвый, то значит трус, прикрылся телом сына. Объяснять и что-то доказывать тут что-то бесполезно. Всеми этими делам занимались местные военкомовские, принимали гробы и уезжали.
Передав последний «груз» Киборгин глубоко вздохнул. Но тошнотворно-сладковатый запах мертвечины, заполнивший салон самолета, видимо гробы запаяли не слишком тщательно, его не отпускал.
Те, кто выгружал гробы из самолета в Нижнем аж отшатнулись в первый момент, а принимающий военкомовский пухлощекий майор так и вовсе зажал рот рукой.
«Это еще что… — скривился капитан. — Вот когда из гробов течет из-за того, что морозильники в моргах не работали при пятидесятиградусной жаре, вот тогда действительно тошно».
— До города подбросите? — спросил Анатолий.
— Места нет… — выдавил из себя майор, что сам ехал в грузовике на соседнем с водителем сидении."
"— Я в кузове могу, — кивнул он на грузовик с гробом, — вместе с остальными.
— Э-э… ладно… как хочешь.
Со «взлетки» ушел без проблем. Просто показал документы, никто даже не проверял содержимое чемодана.
Вот и город. После афганских женщин наглухо закрытых черной паранджой так, что даже прямоугольник для глаз укрыт сеткой а-ля кружева, видеть девушек в коротких разноцветных платьицах на бретельках с открытыми руками с разнообразными прическами было непривычно. Вот только Киборгин наоборот нахмурился, вместо того, чтобы радоваться видам, потому как он еще не понимая что с ним не так, все же осознавал, что с ним определенно что-то не так.
И лишь спустя долгую минуту самокопания до него наконец дошло, что видя очередную девушку он… не чувствует ровным счетом ничего. Ни малейшего желания увидеть ее без всего и пообщаться более плотно, а посмотреть, вот допустим у этой блондинки с четвертным номером, есть на что.
«Наверное просто устал…» — подумал он вяло, отворачиваясь от нимфы или как станут говорить в будущем — милфы.
Усталость как физическая, так и эмоциональная после затяжного перелета действительно имела место быть, особенно учитывая, что именно он вез, да и сейчас амбре от гроба вместе с воздушными завихрениями нет-нет да достигало обоняния.
«Зря я поехал в кузове… того и гляди, теперь любая красивая девушка станет ассоциироваться с трупным запахом… так ведь реально импотентом можно стать, я ведь ни разу не некрофил. Похоже мне самому скоро придется обращаться к психологу. Сосиски сраные…» — подумал он с… нет, не ужасом, а скорее с этаким блеклым неудовольствием, быстро сменившееся безразличием.
