1
0
Внимание постоянно прыгает то на Леона, сердито смотрящего на своего племянника, то на Полину. Боюсь за её состояние, поэтому, как бы я ни хотела остаться и помочь Новаку, тихо проговариваю:
– Ну, мы, наверное, пойдём. Да, Поля?
Она вдруг отрицательно качает головой.
– Есё тю-тють, – просит меня.
Странно, я ожидала, она убежит сразу же, как я ей предложу.
– Хорошо. Тогда… – перевожу взгляд на Леона. – Мы можем посидеть с Матвеем, а ты пока сделаешь все дела. На тебе лица нет. И правда не помешает в душ сходить, взбодриться.
Не представляю, как ему тяжело. Ребёнок появился внезапно.
А тут как снег в августе. Я удивлена, что Леон не вернул его обратно спустя час.
– Серьёзно? – не верит в услышанные слова. Кажется, для него моё предложение по эмоциям сродни с выигрышем в лотерею. Не для миллионера Новака, конечно, а для обычного человека. – Чёрт, малыш, не откажусь.
Он поднимается с места, сажает Матвея на диван. Я не успеваю упрекнуть его за обращение «малыш», как он перебивает меня:
– Мечтал о душе с самого утра.
Он скачет по гостиной, снимая часы и футболку. Делает всё быстро, впопыхах, будто я держу зажжённую спичку.
– Хорошо. Не жалуется, но врач говорит не откладывать операцию.
– И когда она?
– Послезавтра, если всё будет хорошо.
– Быстро.
– Да, мы тоже удивились.
– Так, я побежал, – залетает на лестницу. Стараюсь не смотреть на него. Зачем футболку стянул? Мог бы и постесняться! Тут дети, между прочим! Правда, Полине вообще всё равно, а Матвею и подавно. – Его комната и все вещи на втором этаже, в конце коридора.
Я киваю. Посматриваю на Матвея. Пожалуй, да, мы пойдём в детскую. Там есть игрушки, да и ему бы переодеться. А то уже испачкался.
Вместе, даже с Джеком, направляемся наверх.
Полина немного удивляет своим энтузиазмом, когда вызывается переодеть Матвея. Она никогда не играла в пупсов, не было у неё к ним любви. Все валяются без дела. Однако сейчас она усердно помогает мне, ведёт пальчиками по светлым волосам ребёнка, приглаживая их, и спрашивает, что нужно делать.
Прямо как заботливая сестрёнка.
И всё-таки не сдерживает любопытства, уточняя, почему Матвей вдруг решил присосаться к её груди. К её! Маленькая собственница помнит, как сама лезла ко мне, засыпая под собственные причмокивания.
Поясняю, что это нормально. Что у мальчика нет мамы, и ему очень хочется внимания и молочка, которое она и сама любила раньше. Поля впитывает каждое слово и все понимает.
– У мя не па, а у нео ма, – приходит к умозаключению.
– Да-да-да, – удивляюсь её сообразительности.
– Бененький, – гладит с сожалением его по головушке.
