Пуговка от бывшего мужа. Исцелю любовью (СИ)

Хоть и не достоин, но благодаря его биоматериалу она появилась на свет.

Просто заглянув в паспорт, Новак всё поймет.

По этой же причине я отказалась помогать ему.

Нужно отгородиться от него. Выстроить огромные стены, которые он не сможет перепрыгнуть даже с огромными деньгами.

Последние слова, брошенные ему от злости, были именно для этого. Чтобы вызвать ненависть. Неприязнь.

Я так не считаю. Конечно, мальчику будет легче жить с богатым родным дядей. Ни в чём он не будет нуждаться. Это лучше, чем быть в доме малютки или попасть в семью, которой ты на хрен не нужен, только бы платили.

Пусть Леон ненавидит меня. Не приближается даже на пушечный выстрел. А отходит от меня всё дальше и дальше.

– Вероника, – раздается мужской голос за дверью туалета. Олег стучит. Конечно, у нас операция, а я не могу прийти в себя. – Ты где? Мы уже готовы. Тебя только ждём. Седацию сделали.

– Две минуты, – прошу у него.

– Окей.

Слышу, как уходит. Включаю холодную воду, мою руки и лицо.

Дерьмо. Почему бывший явился до операций?

Нужно взять себя в руки. Сейчас от меня зависит здоровье животных.

Быстрее закончу, быстрее заберу Пуговку – и поедем домой.

С трудом собираю себя воедино. Кое-как прихожу в норму, забываю о Леоне и делаю свою работу. Через три часа заканчиваю, забираю Пуговку, с ней мы заезжаем к детскому врачу.

Мне дают неделю выходных, на протяжении которой я сижу с малышкой. Узнаю, что Джека забрали из клиники, и чувствую облегчение. Всё, встреч Леоном больше не будет. Можно выдохнуть. Или слишком рано?

Потому что проблемы пришли оттуда, откуда я не ждала.

Бабушке стало плохо.

Проблемы с сердцем у неё наблюдались давно, ещё когда мы с Леоном были в браке.

Но приступ случился снова. Мы были все вместе у неё дома. Бабуля играла с Полей, когда у её вдруг схватило сердце, и она упала на пол. В панике я вызвала скорую, а теперь мы с ней сидим в палате, разговаривая с врачом.

– Дотянули, – осуждающе выдыхает мужчина, просматривая кардиограмму и непонятные для меня бумажки. – Вот сердечко вас и испытывает. Надо операцию делать. Ладно вы, женщина, – указывает на бабушку, а затем поднимает взгляд на меня.

– Я говорила, – глухо отвечаю, обнимая Пуговку, испугавшуюся за свою прабабушку. Она впервые видит больничную палату.

– Мне не до операций было. У меня вон внучка подрастает. А если со мной что-то во время операции случится? Я как их одних оставлю?

Да, бабуля у меня упёртая. Одну причину, по которой она так и не легла под нож, она уже озвучила. Боялась, что я не справлюсь с дочкой без её помощи.