1
0Весь день убирала в доме, лишь бы не думать о Новаке. Перенервничала. – Не спать!
От громкого голоса распахиваю глаза. Вижу перед собой вытянутую мужскую ладонь, в которую вкладываю свою. Леон помогает мне подняться, что я послушно делаю, зевая.
– Просыпайся, сейчас у выхода надо дать отпор толпе.
– Мы же через чёрный...
– Это ещё хуже. Тебе ли не знать?
Это да…
Мы не разрываем наши ладони. Наоборот, скрещиваем пальцы и как пара двигаемся прочь из раздевалки. Пересекаем коридор, по пути принимая поздравления от команды организаторов и тренера, который качает головой, сокрушаясь, что потерял такую машину для спорта.
Посмеявшись, выходим на улицу. Охрана тут же окружает нас, и я чувствую себя неловко. Прячусь в руках Леона и прижимаюсь к нему, перебирая спешно ногами. Добираемся до машины с личным водителем, садимся в салон.
Когда трогаемся с места, я замечаю того самого охранника, с которым беседовала, как только пришла на арену. Он улыбается, кажется, думая о том же, о чём я. В этот раз мы покинули здание как нормальные люди.
– Кстати, – кое-что припоминаю, переводя всё внимание на мужа. – Я видела Гордея здесь.
– Я знаю, – улыбается, откидывая голову на спинку кресла. – Он мне звонил сегодня днём. Сказал, что придёт поддержать меня.
Уголки губ стремительно летят вверх. Душу греет мысль о том, что у Леона есть такие верные друзья.
– Ничего страшного, что вы не встретились?
– Нет, – хмурится. – Нормально. Он и не собирался. Он же папа теперь, время на воле ограничено. Думаю, сразу убежал.
На последних словах тихонько смеётся. И неожиданно хлопает себя по плечу.
– Прикладывайся. Ты же спать хочешь.
Голова сама наклоняется, утыкаясь виском в его стальное тело.
– Тебе бы потолстеть. Ни капли не мягкий.
– Подушку подложишь, но толстеть не буду.
Прикрываю глаза и отдыхаю под его тихий и приятный голос. Под спокойную музыку в машине.
До сих пор не верю, что эта напряжённая неделя закончилась.
– Ну и ладно, – шепчу, сжимая его ладонь. Всё ещё не расцепили замок…
Среди мягких звуков появляется один побочный. Жужжащий такой. Размыкаю веки и вижу, как перегородка между нами и водителем поднимается. Ох, я думала, это подождёт до дома… Но серьёзный разговор намечается сейчас.
– А теперь рассказывай.
От строгого тона по спине бегут мурашки. Леон спокоен, как океан в ясный солнечный день без ветра. Но нотки угрозы и нетерпения мелькают на горизонте.
– Нечего рассказывать, – произношу чистую правду. Ему и не нужно обозначать тему, сама всё понимаю. – Я не смогла сделать аборт.
– И всё равно ушла?
– Не хотела мучить ни тебя обременением, ни себя тяжестью на душе, ни ребёнка нелюбовью отца.
Ничего не отвечает. Значит, правду говорю: он бы дочку не любил.
– Решила, что справлюсь сама. Справка была липовая.
