3
0Я мысленно отмотал месяцы назад и понял, что она на пятом, посмотрел на ее огромный живот и засомневался, что врачи правильно все посчитали — живот был огромным, не как у бывшей, причем увеличился он как-то очень быстро. Вроде три недели назад был едва заметным… Оп — и передо мной человек-дирижабль. Другая на ее месте переживала бы, что ребенок родится с отклонениями, но Анна была слишком спокойной, а может, просто прятала страхи глубоко в душе. Так глубоко прятала, что и не распознаешь, что они есть.
Если бы жила в будущем, она уже знала бы, кто у нее родится, мальчик или девочка.
Потом я заглянул к Лике, тоже с подарками, но сводной сестры на месте не было, и о погоде в доме мне никто не рассказал.
Возвращаясь домой, я думал, что мне бы расстроиться, что отец отрекся от нас, но… Но какое же это облегчение! Даже отчим, въедливый, как секрет клопа-вонючки, не был таким непереносимым.
Машину отчим пригнал вчера в одиннадцать вечера. Часом ранее Каналья приехал ночевать на базу, потому что ему не на чем было доехать из Васильевки посреди ночи, а за руль «КАМАЗа» надо было в пять, чтобы к шести успеть за соляркой.
Чтобы не потревожить Бориса, который слег то ли с простудой, то ли с гриппом, я вытащил из-под подушки набитый деньгами рюкзак, выскользнул на кухню, где на диванчике лежали заранее приготовленные вещи.
В дороге наверняка захочется есть, потому я сделал пару бутербродов, взял четыре яйца, загодя отваренные вкрутую. Поскольку Каналье негде завтракать, я заварил ему кофе, разболтал с сахаром и добавил молока. Поглядывая в окно, где стоял «КАМАЗ» и должен был появиться Каналья, я жарил гренки, чтобы положить на них сыр, колбасу, и напарник мог перекусить.
А вон и он, едва заметный в темноте — светлая тень на фоне темной туши машины. Закончив с гренками и не найдя пакета, я завернул их в газету, прихватил кофе и побежал в промозглую темноту навстречу приключениям. Заметив меня, Каналья помахал рукой, запрокинул голову, глядя на погасшее окно в кухне, отчитался:
— Доверенность не забыл, спал хорошо… О-о, спасибо! — Он взял из моих рук кофе, поднес чашку к лицу, жадно вдохнул аромат, достал гренку с колбасой. — М-м-м! Горячая!
И тут же ее съел. Следом расправился с другой гренкой, с сыром.
— Ну что, какой план? — спросил он, потирая руки. — Что там с ЖБИ? Появилась ясность?
Я отдал ему ключ от машины, говоря:
— Да какая ясность? Воскресенье же. Никто к телефону не подходит. А домашнего номера директора нет, я с ним одним из первых разговаривал, не догадался взять. Наверное, он уже забыл про нас, думал, что мы ему наобещали с три короба и пропали.
— Так и солярка может не понадобиться? — задал резонный вопрос Каналья. — Вдруг нас пошлют на том заводе? А ты деньги вложишь.
