3
0— Вероятно, вы — практикующий ударник. Это все, что я могу сказать.
— Правда! — воскликнул он и посмотрел на свою руку.
Так, вроде контакт есть. Можно переходить к делу, причем развить дух соперничества:
— Сейчас мы пойдем к слабой группе. Парни — бывшие токсикоманы на пути исправления. Нужно их заинтересовать, и чтобы у них не пропало желание быть нормальными людьми.
— Значит, хилые, — скривился Антон.
— Вообще дохлые. Ни дыхалки, ни скорости — ничего, — подтвердил я.
— Они молодые же? — уточнил Нага. — Значит, выровняются. Потихоньку, потихоньку втянутся.
Его подход мне нравился. Лишь бы он анальной чакрой дышать не начал и не изображал паркинсон богомола.
С Ильей я договорился, что, если алтанбаевцы не успеют убрать в помещении, сегодня мы позанимаемся в подвале — в последний раз.
Судя по бравому виду Егора, машущему мне издалека, все они успели и вшестером ждали меня: Алтанбаев, Зяма, Крючок, армянин по прозвищу Хулио, мой одноклассник Игорь Заславский и дистрофичный сутулый паренек, узколицый и лопоухий, по прозвищу Пончик или просто Понч.
Я посмотрел на тренеров. Выражение лица Наги не изменилось. В свете лампы, расположенного под козырьком и освещавшей вход в клуб, стало видно, что у него темно-рыжие, почти коричневые волосы, такого же цвета монобровь и черные-черные глаза в обрамлении таких густых ресниц, какие тетки будут делать в будущем. Антон же сразу сделался несчастным, спросил у меня:
— Ты уверен, что им нужен тренер по боксу, а не врач лечебной физкультуры?
— Ты че, рамсы попутал? — быканул на него Алтанбаев, уверенный в своем превосходстве только потому, что на полторы головы выше оппонента.
— Это, вообще-то, ваш будущий тренер, — попытался предотвратить кровопролитие я.
— И насрать! — прошипел Егор. — Унижать себя — не позволю!
— Они еще и неадекватные, — вздохнул Антон. — И тупые. Нет, я на такое не подписывался.
— Не позволю, — тряхнул головой Егор.
— Так не позволь же! — усмехнулся Антон, и Алтанбаев попер на него.
Все произошло мгновенно. Антон успел сказать: «Чем больше шкаф» — шагнул навстречу Алтанбаеву, поднырнул под кулак, уронив кепку, бросился в ноги, повалил лидера гопников, вывернул его руку так, что тот заорал:
— Отпусти-и-и! А-а-а!
— Повторяй: «Антон Елисеевич, прости засранца».
— Я понял, понял, а-а-а…
— Прости засранца! — подсказал Антон.
— Хрена-а-а!
Антон издеваться не стал, отпустил его, поднял кепку и водрузил на лысую макушку.
— Неуклюжий, но стержень есть, толк мог бы быть, если б ты не был таким тупым."
"Алтанбаев поплелся к своим, придерживая руку — красный и опозоренный.
