3
0— Это ведь не трёп, я правда не знаю, кто мой враг. Я не беспредельничаю, не граблю, не ворую, девок не порчу. С хера ли наезжать, тем более так?
— Эт да-а, — протянул Алтанбаев. — Надо с ихним главным стрелу забить, побазарить. Вдруг скажет чего.
— Если это не опасно…
— Мы ж с подпиской придем. За нас Униковские и Южные, за них — Бармалеевка и Центр. Все вместе соберемся и перетрем.
— Меня не забудь, как главного фигуранта, — предложил я.
— Если да, то че бы и нет.
Распрощавшись с гопотой, я шел к подъезду, ловил полный гордости взгляд Бориса и думал о том, как же неисповедимы пути Господни.
Раньше я думал, что отсижусь, пропетляю, но выяснилось, что жить надо учиться с садиковского возраста. Чем раньше понял, что к чему, тем проще потом.
Может, и с заводскими когда-нибудь подружимся, и раскурим трубку мира, когда выясним, что произошло недоразумение.
Дома полным ходом шло веселье: мама и отчим отмечали приобретение участка, словно это они его купили.
— Вот и помещик наш! — объявил отчим и снова с видом благодетеля сказал: — Прошу к столу. Нам есть что вам сказать!
Боря воскликнул:
— Вау, крутизна-то какая! — И ринулся к столу. — Ух ты ж, это что ж, икра? Красная? Офигеть!
Он схватил бутерброд и принялся его поедать. Василий смотрел на него с удовлетворением и двигал усами.
— Вот спасибо! Спасибище! — обратился он к маме, а она кивнула на отчима.
— Это все Василий Алексеевич, его благодари.
Отчим вытянул шею, расправил плечи. Боря приложил руку к груди и чуть склонил голову.
— Спасибо, очень вкусно!
Василий воздел перст:
— Во! А то бы и не попробовали икорки-то.
Вроде ничего плохого он не сделал, наоборот, вкусным угощает, но до чего же противное колхозное хвастовство! Аппетит мгновенно пропал, я поставил на газ кастрюлю воды, чтобы помыться горячей. Мама усадила меня за стол чуть ли не силой и, захлебываясь от восторга, стала рассказывать, что Василий потратил тридцать восемь тысяч! Больше, чем на праздники, Боря, неси фотоаппарат, когда еще такая роскошь будет!
— Теперь будет всегда! — раздулся от гордости отчим.
Боря оторвался от трапезы, притащил «Полароид». Мама убрала салаты, поставив в центр стола бутерброды с красной икрой и импортное шампанское, обнялась с отчимом. Я наблюдал этот праздник жизни и пытался вспомнить, был ли я таким. Все-таки память взрослого наложила отпечаток, и многие вещи, которые казались важными, отошли на второй план.
