3
0
— Хрена се свои, — буркнул Рамиль, все стремящийся вырваться на передовую.
Здоровяк указал на него пальцем.
— Это твой косяк, черный, своих не знать.
В голосе здоровяка прозвучала обида. Я закрыл глаза, предвидя, что сейчас Меликов разорется, начнет оскорблять парламентера, и случится замес.
Но у Рамиля хватило ума не быковать. Здоровяк повернулся в профиль, и до меня дошло, кто это: Егор Алтанбаев. Самопровозглашенный смотрящий, кумир босоты нашего района.
— Егор, темно же ведь, и ты спиной к свету, откуда нам знать, что это ты.
Этого не было видно, но откуда-то я знал, что Алтанбаев улыбается.
— Мартынов.
— Да знаю я, кто ты. Тот самый жирный, который Зяму нахлобучил. А я ему тогда не поверил.
Обернувшись, он дал подзатыльник самому мелкому, очевидно, Зяме. Я подумал, что раз ему с ментенышем ручкаться не западло, значит, братва признала, что менты отдельно, а наша команда отдельно. А может, на мой авторитет сработало, что отец ушел из семьи.
— По какому вопросу? — спросил я, хотя сам уже догадывался.
— На тебя был наезд, — предъявил Алтанбаев. — С хера ли на такого — наезд?
По идее, я должен был обидеться на его слова. Но мысли были о другом. Если знает он, то знают все, в том числе менты и мой отец, но — тишина. Почему? Может, они и причина наезда им известна?
— Я сам пытаюсь это выяснить. Как выясню — скажу.
Алтанбаев не ожидал такого ответа, и в башке у него заискрило, он почесал в затылке.
— Тебе ниче не предъявили? — удивился он.
— Предъявили беспредел.
Запрокинув голову, Алтанбаев заржал, указал на меня пальцем.
— В натуре? — Алтанбаев хлопнул себя по ляжкам.
— В натуре. Металлисты попытались выяснить, кто предъявил и почему. Огребли.
— Херово, блин, — констатировал он, обернулся к своей банде. — Не по понятиям на нашего наехали, так?
Все согласились. Алтанбаев подошел и положил руку мне на плечо, проговорил, дохнув застоявшимся сигаретным дымом:
— Вижу, пацан ты нормальный. Вижу, наезд гнилой. А мы своих в обиду не даем. Че за дела, когда гниды какие-то заводские будут почем зря наших, николаевских, щемить!"
"Прихлебатели согласно загудели, как пчелы на цветущей сирени.
— Не понял, ты за меня подписываешься?
В стволе мозга Алтанбаева заворочался первозданный территориальный инстинкт, овладел парнем, отключил инстинкт самосохранения, размножения и прочие менее важные. Наших бьют! А-ля, у-лю! На вилы интервентов! Погнали городских!
Никакой логики, ни грамма осмысленности. Бессмысленный стихийный порыв, и остановить одержимого может только удар «КАМАЗа».
