3
0
Бердяев — сука! Решил мне нагадить за ситуацию со Смирновым? Ну ничего, эта планета круглая, еще встретимся, поговорим с тобой по душам. Оправдываться было глупо, поэтому замолчал и просто слушал словесный понос старлея.
Его понесло в дебри, он стал объяснять мне, что из-за таких, как я, и гибнут за стеной. Неумение подчиняться приказам — верная смерть для солдата. А еще мы все получили звание рядовых, как только нас запихали на бронепоезд.
Рассказ продолжался. Наш участок крайне важен, потому что здесь высокие темпы расширения стены. Когда военные отвоевывают километр у монстров, возводят временные укрепления, и потом уже никаких выходов за стену. Начинается битва за отстаивание территории. Никто не знает, почему, но после нового укрепления монстры до ранга «необычный» лезут из всех щелей, чтобы вернуть свое.
— В этом мероприятии высокая смертность, — сообщил старлей.
Его глазки забегали, вот он точно не собирается сидеть здесь, когда начнется движение стены. Если территорию получается отстоять, то приезжают военные-маги и двигают основную стену, поэтому она и неровная, как река с кучей изгибов.
Я его не перебивал. Все, что он рассказывал, касается непосредственно моей жизни тут. И чем больше информации я получу, тем лучше. Интересно, только мне так повезло? Такой глубокий курс погружения в реальность, или всем рядовым это передают?
— Что же мне делать? — спросил старлей сам себя. Потом улыбнулся и кивнул. — Пойдете, молодой человек, в разведку. Там как раз нужны такие уверенные в себе люди, послужите стране посмертно, расплылся в довольной улыбке Верка.
— А что… — стоило мне задать вопрос.
— Молчать! — крикнул Вершинин и стукнул по столу. — Вы говорите, только когда я дам эту возможность. Ты меня понял? — перешел он на «ты». Он стал уже порядком напрягать, но я промолчал.
В дверь постучали, и к нам заглянул военный. Старлей выпрямился и подозвал его ближе. Солдатик согнулся в три погибели, пока шел к столу Аркадия Семеновича. Положил ему какие-то документы и, отдав честь, свалил.
— Еще проблемные? — пробубнил себе под нос Вершинин, изучая новые бумаги. — Так, один есть, четыре, семь, десять. Как раз хватает, — обрадовался он. В каждом деле он что-то писал и ставил свою подпись.
— Старший лейтенант, — начал я. Сейчас именно тот момент, когда нужно просить, чтобы нас с ребятами в один отряд определили.
— Молчать! — снова крик и удар по столу. — Когда обращаешься к старшему по званию, начинаешь со слов: должность и потом «Разрешите обратиться», или ФИО и просьба.
— Старший лейтенант, разрешите обратиться? — не сдавался я. То, что он урод, я понял, как только зашел в кабинет. Верить на слово Филину глупо, у него могут быть предубеждения.
