Волкодавам виза не нужна

Трое укропов, оставшихся на ногах, бросили свои включенные фонари, резко развернулись и попытались добежать до поворота. Когда жить хочешь, будешь со всей мочи нестись даже в темноте. Но пуля всегда летит быстрее любого бегуна, даже самого тренированного. До поворота добежали все трое, но ни один не успел за ним скрыться.

Спецназовцы встали, чтобы подойти поближе. Они на всякий случай держали оружие наготове, и старшему лейтенанту Кравченко пришлось сделать последний выстрел.

Один из бандитов оказался только ранен. Он встал на колени и поднял руку над головой.

Пуля свалила его, но через пару секунд раздался взрыв гранаты.

Тут же что-то затрещало, заскрежетало.

– Назад! – выкрикнул Лесничий, сообразив, что происходит. – Бежим!..

Теперь уже не было смысла прятать от кого-то лучи фонарей. Волкодавы на бегу переключили их на широкий рассеивающийся свет. Они неслись, почти летели в обратную сторону, к шахтному стволу, и слышали, как за спиной, пытаясь догнать их, рушатся потолки и валится на рельсы порода. Обвал работал по принципу домино.

Офицеры уже приближались к памятному опасному месту, где были бы вынуждены резко сбросить скорость.

Только теперь обвалы прекратились. Лишь одно облако сырой пыли пыталось угнаться за людьми.

– Горизонт нас все же выпустил, – констатировал факт Величко. – Я уж не надеялся. Бежал и думал, как же хреново так глубоко под землей лежать будет.

– Выпустит, только когда на поверхности будем, – не согласился Кравченко.

Волкодавы осмотрели один другого при свете фонарей и невольно засмеялись. Они сейчас были похожи на классических шахтеров, фотографии которых любила когда-то публиковать на первых полосах советская пресса.

Лица офицеров были черными от пыли, светились только глаза и зубы.

– Ладно. Величко не одобрял глубину могилы, а ты, Александр Аркадьевич, о чем думал?

– О маме. Как она без моей финансовой помощи на свою минимальную пенсию жить будет. В принципе, у нас в Одессе это невозможно. Сейчас там вообще неизвестно что творится. Пока я на зоне был, маме жена помогала. А без меня как будет?

У самого старшего лейтенанта Лесничего мысли были, как он сам считал, неестественными и неподходящими.

Сергей думал о том, сколько людей придется Иващенко просить у Стерха, чтобы заменить их троих. Он мысленно укорил себя за то, что не вспомнил о жене и сыне, с которыми мог бы больше не увидеться. Но таким, видимо, сделала его служба и чувство ответственности, воспитанное ею. Сергей Ильич и в самый критический момент оставался прежде всего командиром группы волкодавов."

"Лесничий решил переждать пятнадцать минут, чтобы дать возможность устояться осыпям.