1
0
И день рождения только через два дня! Раньше дарить квартиру нет смысла. Хочу увидеть веселое личико дочери. Ее радостный визг. Пусть на шею бросится, что ли? Скажет, что любит больше всех. Глядишь, и растаю.
– Папочка, – тараторит Катерина. – Ты не беспокойся. Мне Настя все объяснит, и я сдам на отлично.
– А самой выучить? – искренне не понимаю я. – У Насти могут быть свои планы. Нельзя распоряжаться человеком…
Раздражаюсь, блин! Ревную. И ничего не могу с собой поделать. Я не согласен ни с кем делить мою Настю. Даже с собственной дочерью.
– Да мне не трудно. Тем более… – подает голос моя любимая и осекается под негодующим взглядом Катерины.
А вот это уже интересно. Что происходит, твою мать?
– Продолжай, – строго велю Насте. – А ты молчи! – строго зыркаю на дочь.
– У Кати же дислексия, – неуверенно тянет моя любимая.
– Вот как? – откинувшись на спинку стула, насмешливо смотрю на Катерину. – И давно это у тебя?
– Папа, ты не понимаешь, – охает дочка. Тушуется, словно поймали на месте преступления. Вот же коза!
– Я тебе потом все объясню, – тараторит сбивчиво.
– Нет, сейчас, – замечаю резко и поворачиваюсь к Насте: – Это вранье чистой воды.
Настя застывает на месте. Даже вздохнуть не может от неожиданности. Переводит изумленный взгляд с меня на Катерину.
– Скажи, что это не так! – просит тихо. – Катя… Это правда?
– Ну понимаешь, – вздыхает Катерина и все пытается подобрать слова. Закатывает глаза, морщит лоб. С кем-нибудь другим этот номер бы прошел. Но Настя знает подругу как облупленную.
– Мне все ясно, Кать. Ты использовала меня, – твердо выговаривает она каждое слово и, поднявшись, выходит из-за стола.
Нарочито ровная спина, твердый шаг и чуть вздернутая голова говорят сами за себя.
«Бинго! Поссорились!» – в глубине души поднимают голову черти и ликуют от восторга.
– Настя, подожди! Это шутка была такая, – выскакивает из-за стола Катерина. – Я пошутила, а ты поверила!
– Катя, вернись, – рыкаю на свою наглую дочь. Если бы речь шла не о Насте Макаровой, а о ком-то другом, я бы точно спокойно отреагировал.
Какого использовать мою Настю! Кто дал право распоряжаться другим человеком?
В груди все клокочет от ярости. Я никогда не поднимал руку на детей и женщин, но сейчас готов лично оторвать Кате голову.
Кого мы воспитали с Риткой, твою мать!
– Папа, потом, – отмахивается моя дочь и даже не понимает, что натворила.
