1
0
– И как с тобой Дуся живет, – вздыхаю, поднимаясь из-за стола.
– Ей нравится, – довольно ухмыляется Агафонов.
Послушно плетусь следом. Делаю вид, что сдаюсь. Будь я одна, никуда бы не пошла. Но за соседним столиком сидит охрана Димирова. Парни точно вмешаются. Из переговорной выскочит Саша. Начнется потасовка в гламурном заведении… А кто будет виноват?
Правильно, Настя!
– Я тебя слушаю, – мрачно рыкает Михаил, стоит нам только выйти на улицу.
– Старая школьная история, – морщусь я. – Меня подставили. На два года старше меня в нашей школе учился Эрик Тавлеев.
– Я знаю, чей это сын, – отрезает Михаил. – Продолжай…"
"– У него была белая кожаная косуха, которой он страшно гордился. И в мое дежурство в раздевалке эту куртку разрисовали красным фломастером. Всю. Понимаешь? – заламываю руки.
– А ты одна дежурила? – хмуро интересуется зять.
– Нет, – мотаю я головой. – С моей Димировой и еще с одним пацаном. Но они ушли ненадолго…
– Школьный роман? – усмехается Миша.
– Ну да, – киваю я. – А я зачиталась и не заметила. А потом пришел Эрик…
– Какие он выдвинул условия?
– Тридцать тысяч я должна вернуть сразу в течение недели.
– Архип знал?
– Нет. Зачем…
– Гадская история, Настя, – ощерившись, роняет зять. – Но спасибо, что рассказала. Я коны наведу. Лучше поздно, чем никогда…
– Нет, Миша, пожалуйста! – вскрикиваю в ужасе. – Я уже забыла давно. Не нужно ничего ворошить.
– Тут дело не в деньгах, Настя, – упрямо заявляет Агафонов. – Надеюсь, ты понимаешь? – хватает за локоть.
– Нет! – вскрикиваю упрямо.
Вот зачем я ему сказала? Сейчас начнется! Моя семья примется копать и докажет всему миру, что это я таки разрисовала Тавлеевскую куртку.
Что же делать? Как предотвратить эту снежную лавину, несущуюся с горы прямо мне на голову.
Растерянно смотрю по сторонам и замечаю топчущегося в стороне Вадима, нашего с Катей второго охранника. Он стоит в паре метрах от нас и с видом придурковатого туриста рассматривает достопримечательности.
«Этот еще что тут делает?» – думаю раздраженно и снова перевожу взгляд на зятя.
– Не надо ничего выяснять. Миша, пожалуйста, – прошу, ощущая пальцы Агафонова на моем локте.
– Даже не надейся, Настя, – упрямо роняет зять.
Осторожно высвобождаю руку.
– Тогда прощай, – выговариваю каждое слово четко и холодно. – Карточку пришлю по почте и домой больше никогда не вернусь. Можешь обрадовать Еву и всю эту греческую диаспору, до сих пор живущую за счет Архипа Василиди. Для меня они бесчестные люди. И кто их поддерживает – тоже! – выпаливаю с горечью.
– Ты давай… подбирай слова, – негодующе рычит зять.
