Плутовка

 — В хороший переплет мы попали! Излагай свой план!

— Мой план?

— У тебя же есть план?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— О том, как нам провести ночь, — еле слышно произнесла она.

— Я еще не думал об этом.

— Что? — закричала она, затем, не желая показаться сварливой, изменила тон и добавила: — Мы же не можем спать здесь… вдвоем! — Она показала на кровать.

— Нет, — со вздохом произнес он уставшим голосом. Он не сможет провести с ней ночь, он знал, что это невозможно, но тогда хорошо бы по крайней мере выспаться на мягкой постели. Его взгляд упал на стоявшее в углу кресло с подголовником. Оно было страшно прямое, того сорта, что предназначены для поддержания хорошей осанки. На таком неудобно даже сидеть, не то что спать.

Он еще раз вздохнул, на этот раз громко.

— Думаю, придется спать в этом кресле.

— В этом кресле? — повторила она.

Он указал на кресло:

—Четыре ножки, сиденье. В общем-то полезный предмет домашней обстановки.

— Но оно… оно здесь!

— Да.

— И я буду здесь.

— Совершенно справедливо.

Она смотрела на него так, будто он не понимал по-английски.

— Мы не можем оба здесь спать.

— У меня есть альтернатива — спать в хлеву, чего мне вовсе не хотелось бы. Хотя… — он бросил взгляд на кресло, — по крайней мере тогда бы у меня была возможность лечь. Но владелец постоялого двора сказал, что хлев еще более переполнен, чем гостиница, и, честно говоря, после строительства свинарника чудесный запах животных навсегда останется в моей памяти. Точнее, в моем носу. Мне неприятна сама мысль о том, чтобы провести ночь рядом с лошадиным навозом.

— Быть может, они вычистили конюшню? — с надеждой предположила она."

"— Ничто не остановит лошадей от того, чтобы продолжить свое дело прямо посреди ночи. — Он закрыл глаза и покачал головой. Раньше он и предположить-то не мог, что однажды ему придется вести разговоры о лошадином навозе с дамой.

— Ну-ну, хорошо, — сказала она, с сомнением глядя на кресло. — В любом случае мне нужно… переодеться.

— Я подожду в коридоре. — Он распрямил спину и вышел из комнаты, думая, что он самый благородный, самый великодушный и, наверное, самый неумный мужчина во всей Британии. Он стоял, прислонившись к стене, и слышал, как она двигается по комнате. Данфорд попытался заставить себя не думать о том, что она сейчас делает, но это ему никак не удавалось. Она расстегивает платье… Платье соскальзывает с ее плеч… Теперь… Он сильно прикусил губу, надеясь, что боль поможет ему избавиться от наваждения. Все напрасно.

Удивительно, но и ее посещали грешные мысли — он знал это наверняка. Конечно, ее увлечение было скорее всего не таким сильным. Но оно было. Несмотря на острый язычок, Генри очень наивна и не умеет скрывать свои эмоции.