Плутовка

— Ну что ж, — он поднялся на ноги, — не вернуться ли нам в дом? Я умираю от голода.

— Простите меня, — нерешительно произнесла она.

— А теперь за что? — Он с досадой посмотрел на нее.

— За то, что заставляла вас есть эту ужасную баранину. И кашу. Сама ненавижу кашу.

Он улыбнулся.

— Удивительно, как это вы вчера осилили целую тарелку. Это лишний раз убеждает меня в вашей преданности Стэннедж-Парку.

— Я съела только несколько ложек, — призналась она, — остальное вылила в вазу, когда вы отвернулись. Потом пришлось возвращаться и убирать.

Он не смог сдержать смех:

— Генри, вы не похожи ни на кого из моих знакомых..

— Не уверена, что это так уж хорошо.

— Чепуха. Это просто здорово. Ну что, пошли?

Генри ухватилась за его руку и медленно поднялась на ноги.

— Симпи делает очень вкусное печенье, — она постаралась произнести это подчеркнуто миролюбивым тоном. — С маслом, сахаром и имбирем. Просто объедение.

— Чудесно. Попросим ее испечь целую гору. Ведь нам не надо возвращаться к свинарнику?

Она покачала головой.

— Я и в самом деле была там в субботу, но только наблюдала за рабочими. Думаю, они были несколько удивлены тем, что сегодня я работала.

— Я это понял. У Томми просто челюсть отвисла. И, пожалуйста, признайтесь мне, что обычно вы не встаете так рано.

— Я чувствую себя ужасно по утрам. Не могу проснуться раньше девяти, если нет ничего срочного.

Он еще раз улыбнулся, представив, как хотелось ей избавиться от него. Должно быть, она и в самом деле очень хотела, чтобы он уехал, если ей пришлось встать в полшестого утра.

— Если вы так же, как и я, недолюбливаете тех, кто рано встает, мы прекрасно поладим.

— Надеюсь на это. — Всю дорогу она робко улыбалась. Он станет ей настоящим другом. Это будет чудесно. С тех пор как кончилось детство, у нее вообще не было друзей. Конечно, она неплохо ладила со всеми слугами, но сословные различия всегда мешали более дружеским отношениям. С Данфордом она обязательно подружится, несмотря на такое нескладное начало. И все же кое-что ей хотелось бы узнать. Она негромко окликнула его.

— Да?

— Когда вы говорили, что не рассердились…

— Да?

— А на самом деле?

— Я был несколько раздосадован, — признался он.

— Но не рассержен? — Она не могла поверить этому.

— Генри, когда я рассержусь, вы сразу поймете это.

— Что же произойдет тогда?

Его взор чуть омрачился перед тем, как он ответил:

— Вам вряд ли надо это знать.

Она поверила ему на слово.

Спустя час после того как каждый из них принял ванну, Генри и Данфорд встретились на кухне за чаем и имбирным печеньем миссис Симпсон. Пока они спорили, кому достанется последнее печенье, вошел Иейтс.

Изо всех сил стараясь, он нараспев произнес:

— Сегодня утром вам пришло письмо, мой господин. От вашего адвоката.