Плутовка

— Полагаю, что имя вон той — Равносторонняя.

— Нет, — она самодовольно ухмыльнулась, показывая на поле, — вон та — Равносторонняя.

Она скрестила руки на груди.

— Всегда любила геометрию.

Данфорд хранил молчание, за что Генри была ему весьма признательна. Нелегко было придумывать имена как заведенной. Он пытался запутать ее, спрашивая имена всех этих овец. Неужели он разгадал ее ложь?

— Вы не поверили, что я помню все имена, — произнесла она, надеясь, что прямая постановка вопроса рассеет его подозрения.

— Не поверил, — признался он.

Она посмотрела на него надменно:

— Вы внимательно слушали?

— Простите?

— Которая из них Маргарет?

От неожиданности он открыл рот.

— Если вы собираетесь управлять Стэннедж-Парком, вы должны знать кто есть кто. Она очень постаралась, чтобы эти слова не прозвучали фальшиво. Она была уверена, что ей это удалось. По ее мнению, это прозвучало как доказательство ее преданности имению.

Ненадолго задумавшись, Данфорд показал на овцу.

— Вон та.

Чтоб ты провалился! Он был прав.

— А, Томазина?

Он, очевидно, был не против попрактиковаться, так как вполне радостно показал пальцем и сказал:

— Вон та.

Генри уже собиралась сказать «неверно», как вдруг поняла, что сама не знает, прав он или нет. Какую же она назвала Томазиной? Может быть, ту, у дерева, но они все это время двигались и…

— Я прав?

— Что вы сказали?

— Эта овца — Томазина или нет?

— Нет, не эта, — решительно произнесла Генри. Если уж она не могла вспомнить, которая из них Томазина, то он — и подавно.

— Все же я уверен, что эта — Томазина. — Он прислонился к воротам, очень мужественный и уверенный в себе.

— Вон та — Томазина, — выпалила она, показав пальцем.

Его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Нет, та — Равнобедренная, Я уверен.

Генри судорожно сглотнула.

— Нет-нет. Эта — Томазина. Точно. Думаю, скоро вы выучите имена всех овец. Надо только постараться. Ну что же, не пора ли нам продолжить нашу экскурсию?

Данфорд отпрянул от ворот.

— Сгораю от нетерпения.

Тихонько насвистывая, он последовал за ней. Утро обещало быть очень интересным.

«Интересным», позднее рассуждал Данфорд, было не совсем подходящим словом. К тому времени, как он и Генри вернулись в дом к обеду, где их ждала огромная кастрюля горячей слипшейся каши, Данфорд успел вычистить конюшню от навоза, подоить корову, быть поклеванным тремя курицами, прополоть огород и упасть в канаву с водой.

Правда, падение в канаву произошло из-за Генри. Это она толкнула его, споткнувшись о корень дерева. Поразмыслив, что вымокший он скорее сможет претендовать на ванну, Данфорд решил не сердиться.

Генри определенно что-то задумала и, хотя он пока не догадывался, чего она пыталась добиться, с неподдельным интересом наблюдал за ней.