8
0
— Хорошо, — сдуваюсь, не зная, как реагировать.
— Это явный перебор. Ей же не пять лет, — ворчит Ансер и, ударив по шару, выходит из дома. Вздрогнув, отстраняюсь от двух мужчин и удивлённо смотрю на здоровяка. Вместо верхней одежды на нем фартук. Он явно что-то готовил. Не знаю, почему он всегда готовит полуголый, но в первую нашу встречу этот верзила тоже таким грешил. — Чего так долго, механик? Обед совсем остыл, — бурчит он, а мне подмигивает.
— Привет, — против воли улыбаюсь, замечая идущих за Ансером Асада и Старкара.
Они уже все здесь. Всё уже решили за меня. Просто переехали. Украсили дом. Обед приготовили. А я тут самоанализом занимаюсь и обдумываю возможные пути развития наших отношений. Дурак я человек. Тряхнув волосами, разворачиваюсь к Максу и крепко обнимаю. Целую в губы. А потом лезу обниматься с остальными невозможными мужчинами, что так нагло вторглись в мою жизнь.
Глава 49
Максим Танов
— Тише, он спит, — шикает Лана, заходя в гостиную. Не сплю на самом деле, просто прилёг немного отдохнуть. Насыщенные дни выдались, спал мало, работал много. Да и утро тяжелое получилось.
Диван прогибается, и меня укрывают пледом. Улыбаюсь. Просто прислушиваюсь к её тихому голосу. У Ланы даже голос красивый. Мелодичный, ласковый. Чуть вибрирующий. А когда злится, становится твёрдым и стальным.
И зачем я мучил её и себя тем, что держался на расстоянии? Сам не понимаю. Отталкивал, хоть и старался вспомнить. Рейгхарт помогал, да и Регор пытался. Я очень старался вспомнить, проводил денно и нощно в симуляции, пытаясь подстегнуть все центры своего мозга. Мне хотелось ее вспомнить. Хотелось вспомнить ее любовь. Хоть что-то. Но были лишь темнота и пустота. Регор каждый день рассказывал о ней. Как она оживает, как проходит ее день. Про прошлое, что со мной случилось и почему. Я надеялся, если увижу прошлое в симуляции, то память вернется. Урывками, фрагментами, как было до этого."
"Ничего не получалось. И тогда решил начать всё с чистого листа. Не цепляться за то, чего нет и не вернуть. Применить те знания, что уже заложены. Ведь кроме них у меня ничего нет. Только Лану из головы выбросить не мог. И приблизить не мог. Не хотел её мучить. Не хотел беспомощно смотреть на её боль.
На кладбище, слушая девчонку, я силился представить это прошлое, воссоздать, почувствовать. А она говорила. Много, долго, с болью и слезами. В любви признавалась и что скучает. Вот только опять чувствовал себя беспомощным и потерянным. Не тем, кем являюсь. Не Макс. Лишь набор клеток.
Только Лана не отступила. В отличие от меня, не сдалась. Раз за разом врывалась и тормошила. Отвлекала и вытягивала. Показала, кем я являюсь на самом деле. Внешность мою вернула. А теперь и воспоминания. Не все, но часть. Они вспышками озаряются в темноте.
