Укрощение демонов

Чуть выше этого мазка и следует сразу же стрелять, пока противник не переместился. Но прежде чем приложиться к автоматному прицелу, я снова взялся за бинокль. Как-никак, а на пару минут я оставлял бандитов без присмотра, могли попытаться уйти, просто наугад, не зная даже, что я за ними не слежу. Но бинокль, когда я включил тепловизор, показал, что на позиции противника перемен не произошло. Я хотел было уже выключить тепловизор и к автомату приложиться, когда случайно глянул дальше и замер. Издали, в тылы к Рифатову, в темноте шли двенадцать фигур. Десять из них передвигались в полный рост, а двое, как мне показалось, — на четвереньках, что меня не сильно, впрочем, поразило после рассказа старшего лейтенанта о пьянстве Эмира Рифатова.

С прибытием новых людей ситуация могла измениться. Это могли быть и бойцы специального отряда ФСБ, а могли быть и другие бандиты, каким-то образом прорвавшиеся из ущелья и идущие на помощь своему эмиру. В любом случае, даже при невозможности определить, «кто мне друг, кто мне враг», моя прямая обязанность была объявить тревогу. Только не в полный голос, как это бывает в казарме или в палатке. И я тихонько позвал, чтобы не сильно взбудоражить спящих:

— Товарищ старший лейтенант, Скворечня… Тревога!..

Глава одиннадцатая. Старший лейтенант Сергей Тицианов

Третья сила равна второй силе"

"Я не удивился тому, что за короткое время отдыха успел как следует выспаться. Это у меня уже давно в привычку вошло — удовлетворяться тем сном, который выпадает на мою долю. А в боевой обстановке регулярный и нормированный сон вообще порой нонсенс. Спим где получится и когда получится. И просыпаться я уже давно привык сразу и со свежей головой.

Зато и засыпаю сразу, поскольку совесть имею чистую. А слово «тревога» тем более способно поднять на ноги быстро. Это потому, наверное, что само понятие тревоги на подсознательном уровне связывается и с шумом, и с топотом ног, и даже со звуковым сигналом. Тревога, по большому счету, — это не что иное, как приказ к боевой готовности. А в наших обстоятельствах это можно рассматривать как призыв немедленно начать бой. Да, я спал, и младший сержант Скворечня тоже спал, но у него, уверен, как и у меня, подсознание было насторожено. И мы с младшим сержантом поднялись сразу и синхронно. Василий попытался найти рукой свой автомат, не нашел его, но тотчас все понял, только глянув в сторону окна. Из окна третьего этажа лился слабый «лунный свет». Однако только человек знающий мог сказать, что этот свет искусственный.

Я шагнул к окну второго этажа, где рядовой Варламов держал в руках мой бинокль. Младший сержант Скворечня сразу стал подниматься на третий этаж за своим оружием.