Укрощение демонов

Но теперь вот столкнулся. И поймет. Однако уже будет поздно. Уже сейчас — поздно. Спасения ему нет…

— Ты неправильно меня понял, — в свою очередь гнул Рифатов выбранную им линию поведения. — Я пришел предложить тебе сделку. Простую. Без официальных договоров, скрепленных печатями, без всяких контрактов и тому подобного. Отдай мне человека, который хотел показать тебе мою базу. Просто назови мне его имя. Я сам найду его. И в обмен на это я отпущу тебя и твоих солдат живыми. Что для тебя жизнь какого-то дагестанца из горного села! А мне его жизнь нужна. Как мужчина, ты должен понять, что предатели не должны жить.

Тогда нация будет чище.

— Как мужчина, ты должен понять, что твой народ тебя считает предателем.

— Так могут считать только бабы."

"— И мужчины села считают тебя бабой, — отпарировал я и увидел, как удар достиг цели. Это было оскорблением его непомерно раздутого самомнение. Глаза Такыя вспыхнули пьяным огнем оскорбленного человека. — Ты не выходишь на противостояние ни с ними, ни с федеральными силами, если противостояние может оказаться приблизительно равным, если тебе могут оказать сопротивление. Ты убиваешь из-за угла, из засады, и убегаешь, как трус, как баба, которой убегать простительно в силу того, что она женщина.

Ты угрожаешь оружием мирным жителям, у которых в руках нет оружия, и грабишь их, беззащитных. Такое поведение никто не может назвать мужским. Ты — баба, и вместо штанов обязан носить юбку. Когда я поймаю тебя, то прикажу надеть на тебя юбку. Если ты сумеешь убежать, как ты всегда по-женски убегаешь, я передам тебе юбку через Валиюллу Зайналовича…

— Зря ты оскорбляешь меня, старлей. — Свирепея, эмир встал, догадавшись, что коньяка у меня больше нет.

И в свете тактического фонаря блеснули в оскале его ослепительно белые явно вставные зубы.

— И еще… — добавил я, снизив тон почти до интимного. — Зря ты пользуешься зубной пастой со фтором. Это убийственно для мозга. Чисть зубы лучше простой пищевой содой. Это и полезнее, и зубы будут лучше выглядеть. А то от фторсодержащей пасты ты совсем думать разучился. Фтор, я повторяю, очень губителен для мозговой ткани.

— Я понимаю, что ты здесь — командир. Но спроси все же своих солдат, хотят ли они погибнуть за какого-то дагестанца или предпочтут с миром уйти и остаться в живых?

— Молодые люди, — крикнул я, задрав голову, но не выпуская эмира из вида.

Скворечня с Варламовым спустились уже через пару секунд.

— Слышали, что эмир предлагает спросить у вас?

Солдаты переглянулись и улыбнулись друг другу. Запугать их было трудно.

— Слышали, — вяло пожал плечами младший сержант.

Мне этого было мало. Мне нужна была резкая фраза, чтобы дожать Такыя Рифатова, довести его до истеричной злобности, которая будет управлять его нетрезвым умом.