Ты не заставишь меня

Но я это сделала.

Я преступница.

А если бы не сделала – он бы ни меня, ни моего ребенка не пожалел.

Пошатываясь, двинулась вдоль недостроенного дома.

Шла и шла в темноте, проваливаясь в скрипучие сугробы и прижимая к животу сумочку. Нужно убрать пистолет, нельзя его нести вот так просто, в руке. Нужно скорую вызвать. Или полицию.

Увидела себя в наручниках, а рядом полицейского с дубинкой, представила, как он замахивается и бьет меня по спине.

Шмыгнула носом и свернула в проулок. За ним в другой. За ним на слабо освещенную улочку, тут церковь неподалеку.

Почему я не зашла в церковь? Где моя машина?

Что теперь будет с Ларисой, кто о ней позаботится, когда приедет полиция?

Сапоги вымокли, стали пудовыми. Шаг, еще шаг, машинально передвигала ноги и шла на свет, к воротам и огням фонарей, к шуму машин, к цивилизации.

Я живу в салоне отца. Езжу на его джипе. Моя сестра в коме. А я беременна от человека, которого любила.

И которого больше нет.

Посмотрела на свои руки, на зажатый в пальцах пистолет.

Я хотела только отомстить за папу, и чтобы меня в покое оставили, и когда Лара попала в больницу – я готова была вернуть деньги. Но в том чемоданчике – там еще и папина доля, я взяла оттуда наше, чтобы платить за клинику для сестры. Остальное не тронула, на себя почти ничего не тратила, я бы всё им отдала, всё.

А теперь не отдам.

Ведь тогда нас с сестрой в живых не оставят.

А я должна позаботиться о нас.

Подошла к церкви и рухнула на ступеньки широкого крыльца. Выронила пистолет, и металл глухо стукнул у меня под ногами.

Подула на ледяные пальцы. От холодного ветра глаза слезятся, в лицо охапками снежинки летят, изо рта вырывается пар.

Машина вон там, у ограды, еще несколько метров, мне бы подняться, дойти, там включу печку…мне нельзя сидеть на ступеньках.

— Алина Руслановна, – послышался сбоку негромкий мужской голос. — Вам помочь?

Не успела вникнуть в смысл вопроса, тело отреагировало само. Резко наклонилась, схватила пистолет и привычно сжала в руке, развернулась и прицелилась в темноту.

— Спокойно, спокойно, не надо стрелять, – черная тень скользнула в полосу света, мужчина поднял руки, показывая, что безоружен. — Я с добром.

— С добром? – переспросила и рассмеялась. Эхо разлетелось по улице, и в ушах зашумело, я сижу на крылечке у церкви, с папиной коллекционной пушкой, из которой полчаса назад человека застрелила.

И смеюсь.

Это в голове не укладывается, меня всю трясет.

— Алина, опусти пистолет, – мужчина подошел ближе. Повторил. — Спокойно. Свои.

До дрожи захотелось, чтобы это оказалось правдой. Чтобы у меня в жизни были “свои”, помимо сестры, прикованной к больничной кровати. Кто-то, способный помочь, решить за меня все проблемы.

И такой мужчина был. Но я сама его погубила.

Глаза закололо от слез.