3
0
– Что? Что вы такое говорите, господин полковник? – заволновались офицеры.
– Вы смеетесь над нами? – громче других прозвучал голос ротмистра Плеснева.
– Нисколько. Мне, господа, не до смеха. Сегодня ночью я принял окончательное решение.
– Позвольте узнать какое.
– Я принял решение вывести полк за границу. Монголия близка, господа. Для России мы ничего другого более сделать не можем. Только это…
– Простите, господин полковник, но вы, очевидно, сошли с ума, – среди общего гробового молчания проговорил ротмистр.
– Я не сошел с ума.
– В таком случае, вы предатель, – спокойно произнес Плеснев.
Шергин поднялся и, глядя в сторону, сказал:
– Ротмистр, будьте добры сдать оружие. Я арестую вас за распространение паники.
– Господа, – возвысил голос Плеснев, – полковник Шергин предатель и трус и должен быть немедленно взят под стражу.
– Петр Николаевич, в самом деле…
– Это измена…
Но протестующие выкрики быстро смолкли под взглядом полковника.
– Господа, я не принимаю этих обвинений, они бессмысленны и напрасны. Через полгода, самое большее через год от Белого движения в России ничего не останется.
"– Спасти свою шкуру, – сквозь зубы процедил Плеснев.
– Поручик Овцын, прапорщик Чернов, – Шергин оставался невозмутим, – примите оружие у ротмистра и проводите его под арест.
С холодным, непроницаемым выражением лица ротмистр достал из кобуры револьвер. Миша Чернов протянул руку.
Выстрел стал неожиданностью для всех.
Прапорщик растерянно обернулся. Ротмистр опустил револьвер и, словно удивляясь, сказал:
– Вот так.
Из-за спин офицеров с пронзительным воем выкатился Васька, бросился к Шергину, упал рядом и бережно обнял.
Из глаз прапорщика Чернова брызнули слезы.
– Как вы… как вы могли! – крикнул он ротмистру. – Вы мерзавец! Убийца!
Плеснев молча повернулся и отправился прочь. Задержать его ни у кого не возникло мысли.
– Что же вы наделали, господа офицеры?
К раненому подошел священник в барашковой телогрее поверх выцветшей рясы. Никто не видел, откуда он появился. Он опустился на колени и, отстранив безутешного Ваську, принялся быстрыми движениями расстегивать шинель полковника.
– Он умрет?
Священник не успел ответить. Шергин открыл глаза, сфокусировал взор на батюшке и с усилием проговорил:
– Видите… я все-таки ушел… от судьбы…
Затем взгляд полковника переместился к небу и остановился навсегда.
Васька, вцепившись себе в волосы, побежал с воплем по деревне. Священник поднялся, перекрестился и немного торжественно произнес:
– Вот человек и вот его подвиг.
– Какой подвиг? – беззвучно глотая слезы, спросил Миша.
