0
0
Бережно обняв, целует, наполняя рот моим же вкусом.
Постепенно я начинаю приходить в себя. В ноги и руки возвращается подвижность, глаза снова видят. Перед ними лицо Эйне, по которому стекают капли воды. Скатываются по длинным ресницам, падают на скулы и разбиваются о щетину.
– Я тебя люблю, – шепчу беззвучно.
Губы Фила, вздрогнув, изгибаются в улыбке.
– Знал бы, что на тебя так киннилингус действует, давно бы отлизал.
– Я люблю тебя, – повторяю громче.
Улыбка с его лица стекает вместе с водой, взгляд становится серьезным и проникновенным.
– Я тоже, Кристина… тоже тебя люблю.
– Это не ответная вежливость, надеюсь, – издаю полувсхлип – полухмык.
– Я бы не стал врать, Крис.
Закусив губы, чтобы не позволить себе снова разреветься, упираюсь лбом в его плечо и чувствую, как он гладит мои мокрые волосы.
Он все еще сильно возбужден. Эрегированный член стоит строго вертикально и касается головкой живота.
Я спускаю руку вниз, поддеваю ладонью мошонку, а затем сжимаю ствол пальцами.
– Идем… сейчас еду привезут, – шепчет в ухо, – потом сядешь на колени, как хотела.
– Но ты же хочешь…
– Пи*децки хочу, Крис… но я потерплю… ты ж голодная.
Действительно, как только мы выходим из ванной, в прихожей раздается трель домофона.
Сидя на стуле в кухне, Филипп неотрывно наблюдает, как я сервирую стол. Я же не могу смотреть, не краснея, как топорщатся его трико.
Как девочка – целочка с ним. Все как в первый раз.
– Хотел с матерью тебя познакомить. Но она утром утром улетела.
– С твоей мамой?.. Я не готова! – вылетает изо рта быстрее, чем я успеваю подумать.
– Почему?
– Я ей не понравлюсь, – улыбаюсь с сожалением, – вернее, уже не понравилась.
– С чего взяла?
– Ну… ты с Соней расстался из-за меня… и потом, я повела себя некрасиво. Она, наверное, решила, что я хамло московское.
– Она примет тебя, даже не сомневайся. Она уважает мой выбор.
Меня снова начинают душить слезы, потому что все происходящее похоже на сон, и я до липкого ужаса боюсь проснуться в той съемной квартире одна.
Едим почти молча. Трогаем друга друга взглядами, касаемся при каждой возможности, но молчим. Мы так много выплеснули из себя, так много сказали, что сейчас каждому из нас требуется время на осмысление.
Потом, поужинав, я поднимаюсь со своего места, обхожу стол и усаживаюсь к Филиппу на колени. Его руки тут же смыкаются на моей талии. Между ног впивается каменная эрекция.
– Ты меня ужасно бесил поначалу… знаешь об этом?
– Догадываюсь, – говорит с улыбкой, и я, не сдержавшись, касаюсь его губ своими, – ты меня тоже…
– Я?! Почему?..
– Ну… такая вся неприступная… красивая… чужая… смотрела на меня как на грязь под ногтями.
– Я так не смотрела! – восклицаю эмоционально, – я вообще боялась на тебя смотреть!..
