10
0С годами мы обрастаем длинными перечнями того, что можем себе позволять, а что нет. Я бы не заказала пиво просто потому, что в определённый момент решила, что переросла этот напиток. В ресторанах люди не пьют пиво. Толстостенная увесистая кружка рядом с изяществом тонконогого фужера — это почти моветон.
* * *— С возращением. — Муж выходит в прихожую, когда я, сидя на кушетке, избавляюсь от лоферов. — Как добралась?
— Без пробок. Перелёт тоже хорошо.
Я подхожу к нему и целую в щёку. Наверное, ещё года три назад я бы непременно задалась вопросом, почему он не приехал меня встречать. Генеральный директор «Родинский и партнёры» — человек, безусловно, занятой, но ведь я его жена. Сейчас же без эмоций думаю: ну и какой смысл ему таскаться вместе с водителем в аэропорт, когда можно спокойно встретиться дома? Не знаю, что это: практичность, присущая возрасту, либо же банальное смирение с утратой романтики. Какова бы ни была причина, я в порядке.
— Ужинать будешь?
Я мотаю головой.
— Поздно уже. Лягу спать.
— Ну как тебе в общем поездка? — спрашивает Рома, когда мы оказываемся в спальне.
Я стягиваю через голову свитер и застываю, потому что в эту секунду на талию ложатся его ладони. Непривычно.
— Встретила кучу знакомых, — отвечаю я и от растерянности поправляю волосы. — Багрянцев, разумеется, был.
— Куда без него, — не без доли презрительности замечает Роман, начиная расстёгивать крючки бюстгальтера. — Снова катил к тебе свои загорелые яйца?
Я издаю смущённый смешок. Да что они все к Андрею прицепились? Что Сопляк, что он.
— Нет, конечно. Знаешь же, что мы просто приятельствуем. У него Света третий салон открывает. Приглашал нас на открытие.
— Перебьются.
Коротким рывком Роман разворачивает меня к себе и впивается губами в рот.
Я упираюсь ладонями ему в грудь, чтобы иметь возможность контролировать напор, и отвечаю на поцелуй. Закрываю глаза и пытаюсь полностью ему отдаться. Через какую-то минуту мы займёмся сексом, мне нужно успеть возбудиться.
— Снимай свои штаны, — требовательно бормочет Роман, подталкивая меня к кровати.
Слышится звяканье ремня: он попутно сам начинает избавляться от одежды.
Я скидываю брюки вместе с бельём, распускаю волосы и откидываюсь на кровать. Рома ложится сверху, немного ёрзает, пока возится с членом, толкается. Толчок, толчок и ещё один. Сомкнув веки, я изо всех пытаюсь поймать лучи наслаждения, но они ускользают от меня, как брошенное в воду мыло, и с каждой секундой становятся всё бледнее.
— Суховата ты сегодня, — сипло произносит муж и, быстро прижавшись ко мне губами, тянется вверх.
Слышится стук открываемого ящика, щелчок колпачка. Закусив губу, я поджимаю ступни. Между ног становится холодно и липко. Смазка.
Дальнейший секс превращается в пытку.
