Только между нами

— Как врач? Что в ней потрясающего?

Откуда он такой? Любой мог бы забыть, и это было бы даже нормально. Визит к гинекологу — это совсем не то, о чём любят разговаривать мужчины. А он помнит, спрашивает.

Грудь и место под пупком распирает растущими счастьем и предвкушением. Я смотрю Матвею в глаза, пытаясь всё донести взглядом. Ещё один момент, когда слова — это так… пыль, не способная объять всё, что есть во мне.

Открываю рот, но два важных слова так и не хотят отлипать от языка.

— Сейчас.

Я высвобождаю пальцы и разворачиваюсь к двери машины. Аккуратно забираю с пассажирского сиденья файл и, прикусив губу, протягиваю его Матвею.

Он сводит брови к переносице, утыкается в строчки. Затаив дыхание, я жду, когда он дойдёт до тех самых. Понимаю, что это произошло, когда его ресницы дёргаются, а карий взгляд впивается в меня.

— Беременная?

Я дважды киваю, пока внутри беснуется ураган из эмоций. Чудо же, ну? Это самое настоящее чудо.

Матвей, конечно, обрадуется, но я и так это знала. Он единственный, в ком я ни на секунду не сомневаюсь. Но знать одно, а видеть… Видеть — совсем другое. Как ярко вспыхивают его глаза, как на губах появляется пронзительная улыбка. Разделить этот исключительный момент с ним — вот это оно. Самое лучшее, что может быть. Когда вы оба чувствуете одинаково, и это одинаковое — настолько счастливое.

Он тянет меня к себе. Смеётся, осыпает поцелуями лицо, куда попадёт: в нос, в губы, в виски, подбородок.

— Я знал… Я ещё тогда знал…

Я жмурюсь, потому что солнце слепит, провоцируя новое слезотечение. Знал, ещё когда я плакала у него на руках в съёмной квартире, — вот что он имеет в виду.

Утыкаюсь ему в плечо, меняю слёзы на улыбку и тоже смеюсь.

— Конечно ты знал. Ты же грёбаный прогнозист.

Эпилог

Get You The Moon — Kina feat. Snøw

Стелла

— Стелла, кинь ещё салфетки. Кое-кто наверняка испачкается, а потом будет хныкать, что стала некрасивой."

"Последние слова, произнесённые с шутливой укоризной, Матвей, конечно, адресует нашей дочке. Я опускаю упаковку влажных салфеток в сумку, завязываю волосы в хвост и, быстро оценив отражение в зеркале, выскакиваю в прихожую. Там застаю привычную картину. Аня, болтая ногами, по-королевски восседает на кушетке, а Матвей, стоя на коленях, зашнуровывает ей кроссовки. Это их традиция. Когда папа дома, собирать её на прогулку должен лишь он. Мои же обязанности куда менее почётные: не забыть взять с собой воды или, как сейчас, прихватить салфетки.

— Ну что, идём? — Я перевожу взгляд с Матвея на дочь: — Малыш, ты готова?

Аня ощупывает ладошкой белокурые кудряшки, собранные в хвостики, скептически осматривает кроссовки и деловито резюмирует:

— Я красивая. Идём.

Матвей считает, что желание блистать дочь унаследовала от меня, как и цвет волос.