10
0Спасибо тебе за разъяснения."
"Его взгляд меняется в ту же секунду: из пытливого и ждущего становится пустым и равнодушным. Кивнув, Матвей разворачивается. Я чувствую себя так, будто меня связали по рукам и ногам. Хочется бежать за ним, но мешают невидимые верёвки. Я открываю и раскрываю рот, покачиваюсь на каблуках, пытаясь освободиться от них.
Удаётся не сразу, но всё-таки удаётся. Срываюсь с места и в два шага оказываюсь рядом с ним.
— Извини… — Я обхватываю его со спины, прижимаюсь щекой к лопатке, спрятанной под рубашкой. — Я не хотела тебя обижать. Это всё не о тебе… Обо мне.
Матвей застывает. Я ощущаю, как напрягается его тело, как каменеют мышцы. Слова, произносимые им, надломленным эхом отдаются в пальцах:
— Дело не в кино. Мне невыносимо знать, что ты спишь с ним в одной кровати. Невыносима мысль о вашем сексе. Даже то, что вы пьёте по утрам кофе на одной кухне и смотрите друг другу в глаза, сводит меня с ума. У меня никого нет, кроме тебя. Всё своё свободное время я думаю о тебе. Ты хотя бы представляешь, каково это — боготворить тебя и довольствоваться при этом второй ролью?
— Прости, — шепчу, прикрывая глаза. Тепло сочится мне под кожу, растворяя холод, накопленный за день. — У нас с мужем нет секса, если тебе станет от этого легче.
Матвей молчит, просто глубоко дышит. Мой рот распахивается, выталкивая наружу облегчённый выдох, когда его ладонь накрывает мои руки и сжимает. Солнце снова сияет надо мной, наполняя лёгкие и тело светом. Он, оказывается, так сильно нужен мне рядом. Так сильно. Господи, и что же с этим делать?
* * *Никогда не думала, что сердце может стучать так часто, когда провёл час без движения. И даже во рту пересохло, как после долгой пробежки. Наверное, так же чувствуют себя решившие впервые в жизни прыгнуть с парашютом. Пульс зашкаливает паникой, хочется вцепиться руками в поручни и умолять пилота снизить высоту.
Свет в спальне выключен, горит лишь экран телефона по соседству. Роман, как обычно, изучает что-то в интернете. Наверняка это «что-то» действительно интересное, иначе бы он услышал, как громко и истерично я дышу. Может быть, и к лучшему, что темно. Так говорить будет проще.
— Ром. Нам надо развестись.
Молчание и тишина. Господи, надеюсь, он услышал и мне не придётся повторять во второй раз. Произнести то же самое и громче будет ещё мучительнее.
— Ты слышишь? — переспрашиваю я спустя затянувшуюся паузу.
— Слышу. — Роман поворачивается ко мне, и вместе с этим экран его телефона гаснет. Комната погружается в тотальную темноту.
Разумеется, я никогда не скажу ему про Матвея, да и вообще о том, что у меня кто-то есть. Третьих лиц в разговоре о нашем разводе упомянуто быть не должно. Эта ответственность полностью моя.
— Ты и сам знаешь, что у нас давно не всё хорошо.
