0
0Слезы катятся по моим щекам, когда я обнимаю его в ответ.
— Слава Богу, — шепчет он.
— Что с тобой случилось, Лиам?
Он крепче прижимает меня к себе и замолкает, поглаживая рукой по моей голове.
— Я не хочу сейчас об этом говорить, солнышко. Пожалуйста. Не сейчас.
Я отталкиваю его. Его брови хмурятся, когда я встаю на дрожащих ногах, моя одежда от дождя и грязи становится слишком тяжелой.
— Тогда когда? Я не могу видеть тебя таким, Лиам, — говорю я, немного более враждебно, чем планировала. Его глаза расширяются, и я не могу не смотреть на кровь, которая снова стекает по его шее, превращая наши увядшие белые лунные цветы в багровые.
Начинаю идти обратно в поместье.
Через несколько мгновений он оказывается за моей спиной, крепко сжимая мое запястье. Мой шрам жжет, и я резко повернулась к нему.
— Остановись, Лиам. Если ты не собираешься мне рассказать, то я вообще не хочу разговаривать.
— Тогда молчи.
Он толкает меня к дереву и прижимается своим лбом к моему. Его дыхание клубится в холодном воздухе. Мои кости ноют от холода, но в груди разливается тепло.
— Что с тобой?
Я борюсь с ним и вырываюсь из его объятий.
Добегаю до дверей восточного крыла, открываю их, бегу по коридору и добегаю до темного вестибюля, когда Лиам снова меня догоняет.
Единственный свет — это свет камина. Здесь так тихо, что можно услышать, как падает булавка.
Лиам тяжело дышит, глядя на меня. Тоска и страдание смешиваются в его глазах, когда он сажает меня на один из диванов. Я откидываюсь назад и внимательно наблюдаю за ним.
— Скажи мне, — бормочет он, падая передо мной на колени, — Ты скажи мне сначала.
Он меня испытывает? Я не могу его терпеть, когда он в таком состоянии.
— Что сказать? — осторожно спрашиваю я.
Он хватает меня за руку и проводит пальцем по длинному порезу, который должен был бы стать концом моей истории. Есть что-то такое болезненное в том, как потускнели его глаза с самого утра. Кровь продолжает стекать по его шее, и это заставляет мой желудок скрутиться.
Могу ли я это сделать?
— Я-я больше не хочу быть этим персонажем. — Прижимаю руку к груди. — Я не могу просыпаться и разочаровываться в том, кого вижу в зеркале.
— И это все, что нужно? — жестоко бормочет он.
Моя нижняя губа дрожит, и я кусаю щеку, чтобы сдержать слезы. Злость бушует в моих глазах, и из меня выплескивается список душераздирающих ответов.
— У меня нет друзей в реальном мире. Все меня ненавидят. И я ненавижу себя. Единственная семья, которая у меня осталась — это мой брат. Человек, которого я называла матерью, причинял мне боль всю свою гребаную жизнь, а потом умер. У меня больное сердце.
