0
0Он знает, что мы все немного не в себе, поэтому его никогда не беспокоит, если мы разговариваем или даже спим во время занятий.
— Суть в том, чтобы найти свой покой, — говорит он каждое утро, как будто мы забудем об этом за ночь.
Если бы я только могла найти покой.
Лэнстон садится на коврик и выпрямляет спину. Я начинаю с того, что тянусь к пальцам ног и наклоняюсь вперед, пока не чувствую давление в бедрах.
— Ты мне скажешь?
Он поднимает бровь, но закрывает глаза, когда солнце греет его великолепные загорелые щеки.
— Скажу тебе что?"
"У меня челюсть сжимается. Почему он ходит вокруг, избегая этого, как чумы? Могу лишь предположить, что Лиам заставил его поклясться никому не рассказывать.
— Ну… Лиам отказывается говорить об этом. — Я переворачиваюсь на живот. Лэнстон заинтересованно открывает глаза, ожидая, когда я перейду к сути. — Кто такой Кросби?
— Не здесь, Уинн. — Его карие глаза суровы. Я открываю рот, чтобы возразить, но он перебивает меня. — Я сказал, не здесь, — огрызается он, его тон резкий и проницательный.
Сердце беспорядочно колотится в груди, а дыхание перехватывает в горле.
— Почему? Что этот Кросби натворил?
Лоб Лэнстона покрывается потом. Его дискомфорт заразителен.
Я придаю своему лицу суровое выражение и наклоняюсь, чтобы прошептать:
— Я должна знать… Вы, ребята, пугаете меня.
Он оглядывается, чтобы убедиться, что никто не смотрит в нашу сторону.
— Встретимся в оранжерее после ужина завтра. Мы поговорим об этом тогда… и не говори Лиаму… — Он кажется расстроенным и, посмотрев на меня так, словно я — какая-то трагедия, встает и поднимает свои коврики для йоги.
Я вижу, как Лэнстон подходит к мистеру Бартли, что-то говорит ему и сдает свои коврики, прежде чем вернуться в поместье.
Инструктор поднимает бровь, глядя на меня, как будто я знаю ответы, поэтому я пожимаю плечами и ложусь на свой коврик, пытаясь использовать оставшееся время утреннего занятия.
Я не могу избавиться от мысли, что Кросби — опасный человек, о котором здесь не хотят говорить.
Интересно, знает ли его Елина. Кажется, она точно знает о пропавших людях десятилетней давности.
Одно можно сказать наверняка — сегодня утром я не успокоюсь.
XVIII
Уинн
Меня будит негромкая мелодия будильника Лиама.
Он тихо нажимает на него, прежде чем сесть в постели. Я прищуриваю глаза, чтобы он не заметил, что я не сплю.
Лиам проводит рукой по лицу, выглядя таким уставшим.
У меня есть соблазн спросить, что он делает, но он встает и натягивает толстовку с капюшоном, затем ботинки, прежде чем выйти из комнаты.
Это как моя первая ночь здесь.
Гротескный образ, как он входит в заляпанных грязью и кровью ботинках, всплывает в моем воображении, и по спине пробегает дрожь.
