0
0Конечно, я принимаю противозачаточные, ты, долбаный психопат.
Он громко вздыхает, и я не пропускаю улыбку, которую он прикрывает рукой.
— Ладно, признаю, это было слишком, но я ждал, что ты снова скажешь «панкейки»… но ты этого не сделала.
— После того, как ты назвал меня хамкой и дешевкой?
Выражение его лица смягчается.
— Я был в ярости… Я не должен был этого говорить. Ты не дешевка. Иногда бываешь хамкой. — Он игриво улыбается мне. Между нами что-то прояснилось. — Прости.
— Прости, что сказала, что ты просто парень с членом, что ты дегенерат… и отвратительный.
Лиам смеется и помогает мне встать, его пальцы задерживаются на моем запястье, когда я прохожу мимо него.
Заворачиваюсь в халат и не свожу с него глаз, прежде чем дойти до двери.
— Ты идёшь? Или ты не принимаешь душ после того, как из ненависти трахаешься с соседкой по комнате?
ⅩⅠⅠ
Лиам
Мой взгляд задерживается на Уинн, когда она натирает свою грудь мылом для тела, пахнущим шампанским и розами.
Я намеревался развлечься с ней сегодня вечером, но не думал, что все выйдет из-под контроля и мы… Как она это называет, трахнулись из ненависти?
Она смотрит на меня, и я быстро отвожу взгляд.
Почему я не могу перестать думать о ней? Почему мы не можем просто жить вместе?
Я хочу ее… больше, чем хочется признавать. Я хочу ее.
То короткое мгновение, когда мы были прижаты так близко, ее грудь к моей… Я хочу успокоить ее, обнять, пока она спит. Но она не позволяет. По крайней мере, пока она не спит.
Я в последний раз промываю волосы под струей воды, прежде чем выключить душ и обернуть полотенце вокруг талии.
Новые лекарства помогают ей спать ночью, но не мешают ей видеть сны.
Уинн заканчивает принимать душ и не смотрит на меня, когда проходит мимо. Она так старается не смотреть на меня. Я улыбаюсь; мне нравится эта игра, в которую мы играем.
Мы одеваемся и проводим остаток вечера за чтением, почти не разговаривая, особенно о сексе на почве ненависти.
Мы ненавидим друг друга? Не думаю, что это так.
Уинн засыпает около одиннадцати, и я не спешу откладывать книгу, пока она не начинает тихо скулить.
Ее губы все еще припухшие от наших жестоких поцелуев. Темные ресницы целуют ее щеки. Ее лицо мрачное, сны безрадостные.
Она прекрасна. Если я позволю ей, она будет разбивать мое сердце миллион раз, пока не найдет слабое место в моей броне. Мы делаем друг другу больно. Это то, что я понял на сегодняшний день. Мы — боль друг друга.
Но должны ли мы быть такими?
Я наблюдаю, как она скулит еще несколько минут, прежде чем кладу книгу на тумбочку и выключаю лампу.
Ее волосы еще влажные.
