0
0Привязанность Лэнстона настолько естественна, что мне кажется, будто я знаю его вечность. Его улыбка невесома, а разговор с ним никогда не кажется принудительным. Он такой добрый и внимательный, человек, которого ваши родители приветствовали бы дома с распростертыми объятиями и надеялись бы на новости о помолвке.
Выражение лица Лиама идеально приучено к пустому взгляду, но проживание с ним в комнате в течение нескольких дней научило меня многому об этом пустом взгляде. Он кипит внутри. Решив, что лучше не подливать масла в огонь, я меняю тему разговора.
— Так зачем эта жуткая игра?
Встряхиваю розовое вино в бокале и пытаюсь поймать несколько гранатовых зернышек со следующим глотком.
Лэнстон смотрит на доску так, будто это что-то невероятное.
— Расположение комнат точно соответствует этому зданию. Ходят слухи, что орудия убийства и персонажи игры основаны на нераскрытых событиях, произошедших здесь.
Я ставлю стакан и наклоняюсь вперед с выражением ужаса на лице.
— Нет.
Это то, о чем те девушки говорили раньше. Я заметила плакат, о котором они тоже говорили, с обновленными правилами выезда и пребывания в группах при выходе с территории.
Глаза Лиама мерцают, а на губах появляется красивая улыбка.
— Да, я тоже слышал, что это правда. — Он поднимает карточку и показывает ее мне. Внизу написано имя Моника. На ней изображена красивая молодая женщина. У нее вьющиеся темные волосы, свитер до подбородка. — Никто точно не знает, какие из этих историй правдивы. Понимаешь, они все связаны между собой, но никто не знает, что с ними произошло.
Мои глаза не могли бы стать шире, если бы я пыталась, а руки заметно дрожат. Выжидательно смотрю на Лиама.
— Ты знаешь эти истории? — допытываюсь я.
Лэнстон смеется и бросает в рот попкорн.
— Похоже, у нас появился еще один любитель ужасов, Лиам.
— Ну?
Я смотрю между ними.
Лиам кивает Лэнстону, тот улыбается, встает и выключает свет. Мы погружаемся в темноту, и мое сердце колотится от страха.
Лэнстон в темноте возвращается на свое место и садится близко, так что мы касаемся плечами. Зажигалка Лиама искрится, и он зажигает свечу в центре стола. О, старые добрые страшилки, да?
— Вы, ребята, часто это делаете, что ли?"
"Я шепчу Лэнстону, но он шикает на меня.
Это что-то драматическое и мрачное, как в фильме ужасов. Но я позволяю им доиграть до конца. Прикольно быть втянутой во что-то такое банальное. Год назад, в моей корпоративной жизни, я бы насмехалась и называла их детьми, но сейчас я могу оценить их неподдельное веселье.
Зачем делать жизнь скучной из-за размытых границ, которые рисует для нас мир взрослых? Я хочу быть ребенком.
