0
0
Она издает смех, который пронзает меня насквозь, и затягивает нас в маленькую кладовку, прижимая палец к губам, когда Джерико пробегает мимо двери.
Моя одежда промокла, и теперь, когда я не танцую, как сумасшедшая, под дождем, мне начинает становиться холодно. Я обхватываю себя руками, чтобы сохранить остатки тепла.
— Почему мы прячемся?
Елина подмигивает мне.
— Потому что с Джерико весело шутить. — Она смеется и открывает дверь, чтобы выглянуть. — Ладно, думаю, мы заставили его волноваться. Беги в свою комнату…
Дверь открывается, и появляется Джерико со скрещенными руками.
— Ладно, выходите, обе.
Елина вздыхает и закатывает глаза, когда проскальзывает мимо него и выходит. Я двигаюсь вслед за ней, но Джерико хватает меня за плечо и останавливает.
Мои глаза встречаются с его глазами, и он хмурится, глядя на меня."
"— День первый, Колдфокс. Вы попали в беду в первый же день. — Он подчеркивает слово «беда» так, будто говорит о Елине.
Я вижу, что она может вызвать хаос. Она красивая и абсолютно сумасшедшая. У меня есть соблазн спросить Джерико, почему он считает ее бедой, но решаю не делать этого.
Я дарю ему свою самую невинную улыбку.
— Мы просто танцевали под дождем. Я бы не считала это бедой.
Он не кажется впечатленным, и его брови остаются нахмуренными, когда он ведет меня обратно в мою комнату.
— Как вы думаете, кто получает выговор, когда пациентам становится плохо от танцев под ледяным дождем? — Мои плечи опускаются. Как только я начинаю испытывать любую мимолетную эмоцию, которая заставляет меня чувствовать себя живой, все рушится. — Я хочу, чтобы вы приняли душ и переоделись перед послеобеденным групповым занятием.
Я киваю и больше ничего не говорю, пока мы не дойдем до моей комнаты.
Выпускаю долгий вздох облегчения, когда обнаруживаю, что наша комната пуста. Отказываюсь от душа и просто сушу волосы; ненавижу общие ванные комнаты. Если бы я знала, то попросила бы Джеймса остановиться где-то, чтобы я могла взять шлепанцы и купальник, ведь там будут и взрослые мужчины.
Мой холодный мокрый свитер прилипает к коже. Он тяжелый и его сложно стягивать. Я оставляю свою одежду на куче в углу. Позже попрошу Лиама показать мне, где мы будем стирать.
Дверь открывается, и Лиам просовывает голову внутрь.
— Привет, извини, не знал, одета ты или нет, — бормочет он, заходя, открывая тумбочку, достает пластырь и обматывает его вокруг указательного пальца.
— Ну, большинство людей просто стучат.
Он пожимает плечами и дарит мне свою убийственную улыбку.
