0
0
Конечно, она так и сделала.
Грудь вздымается, когда я поднимаюсь на вершину смотровой площадки. Эти ступеньки слишком крутые для любого. А вот и мой Мерседес…
Выстрел.
Моя голова дергается в сторону холма. Выстрел?!
Я выбегаю на холм и вижу три тела, лежащие на желтом поле.
О, Боже. Нет.
Добегаю до них за считанные секунды. На земле лежит пистолет и окровавленный камень. Кросби выглядит то ли мертвым, то ли нокаутированным. Его голова разбита, вся в крови.
И тогда я вижу их."
"Они лежат неподвижно, держась друг за друга так, будто только смерть может их разлучить.
Их глаза закрыты, а на лицах смешались слезы и кровь.
В груди Уинн дырка от пули. Две у Лиама.
Меня охватывает паника, но я должна держать себя в руках. Все, что я сейчас делаю, имеет значение. Каждая секунда на счету.
Я достаю телефон и звоню в полицию, рассказываю, где мы находимся и кто преступник, все это по громкоговорителю, переходя в режим выживания.
Я разрываю толстовку Лиама и смотрю, куда попали пули. Они не задели сердце и аорту. Облегчение переполняет меня, когда я прижимаюсь к нему и слышу дыхание.
Перехожу к Уинн.
Мое сердце разбивается, пока я смотрю на нее. Ее бледно-розовые волосы покрыты кровью и грязью, лицо поцарапано и припорошено грязью с кровью.
Сухой след слез стекает по ее носу и щеке.
Почему я не пошел с ней? Почему я не пошёл? — спрашиваю я себя.
Ее свитер легко рвется, и вся боль в мире не может описать ту невыносимую агонию, которая разрывает меня, когда я смотрю на ее грудь.
Пуля попала в сердце.
Затаив дыхание, я прижимаю указательный и средний пальцы к ее сонной артерии. Пульс слабый, но быстро угасает.
Снимаю свитер и прижимаю ткань к ее груди, молюсь Богу, в которого не верю, и плачу, глядя на нее, не моргая.
— Пожалуйста, не уходи, Уинн. Ты это слышишь? Сирены приближаются. С нами всё будет хорошо. С нами…
Боль пронизывает мою спину. Ноги мгновенно теряют чувствительность. Я смотрю вверх затуманенным зрением и вижу Кросби, который смотрит на меня, кровь течет по его лицу, а в руке — пистолет.
Он подстрелил меня. Я ничего не чувствую… но знаю, что он стрелял в меня.
Сирены приближаются, и, несмотря на собственную рану и дрожащее тело, я продолжаю прижимать ткань к груди Уинн.
Все хорошо. Мы в безопасности. С нами все будет хорошо.
Пот покрывает все мое тело, когда я смотрю, как полицейский поднимается над холмом и стреляет в Кросби.
Он пытается отойти, но травма головы мешает ему. Он припадает к Лиаму, и я наблюдаю, как злой огонек в глазах Кросби меняется на свет более мягкой души.
Глаза округляются, когда он вглядывается в лицо Лиама. Он выглядит таким невинным и напуганным, что у меня чуть не разрывается сердце. Потом он начинает плакать.
