Ткань наших душ

Лиаму просто грустно… Завтра он постарается лучше, правда, Лиам?

У меня защемило в груди.

— Да, я сделаю это. Прости.

Нил посмотрел на меня, а потом долго и устало вздохнул.

— Все в порядке. Прости, что накричал.

Я не знал, что буду делать без братьев. Они были всем, что у меня было, всем, что мне было нужно.

Мама написала мне смс. Я быстро прочитал сообщение.

Мама:

Твой брат приедет за тобой.

Будь с ним милым. Он любит тебя.

Замечательно, даже мама знала, что я пошел напиться, а Нил пришел на помощь.

Нил поднял бровь, сворачивая на горный перевал. Путь был крутой и местами узкий.

Я не хотел, чтобы он знал, что мама написала мне. Мы все и так очень волновались за ее психическое состояние. Поэтому я просто улыбнулся, поднял телефон и показал ему фото, которое сделал на вечеринке.

— Это просто дурацкая фотография вечеринки.

Нил смотрел всего секунду.

Это была всего лишь секунда.

Только…

Когда я проснулся, был в больничной палате один.

Никто не держал меня за руку. Никто не ждал, пока я открою глаза.

Перри? Нил?

Вошла медсестра и записала мои жизненные показатели. Она сказала, что моя мама отказалась меня видеть, что мой старший брат умер, а младший — в критическом состоянии.

И, наконец, что меня выпишут через несколько дней.

Нил был мертв.

Моя душа умерла в те дни. Я хотел увидеть маму и сказать ей, что мне жаль. Что это была моя вина. Но она даже не пришла ко мне.

Что-то испортилось внутри меня за это время, проведенное в одиночестве. Моя боль была такой всепоглощающей, убийственной, будто волны катились и катились, пока не открылись шлюзы.

А потом это прекратилось, как будто кто-то нажал кнопку «удалить» в центре боли в моей голове. Всё исчезло. Я ничего не чувствовал.

Ничего, кроме вины.

В день выписки из больницы я шесть часов простоял у входа, ожидая маму. Она не приехала за мной, а Нила уже не было.

Я пошел на заправку и купил карманный нож. Я думал о том, чтобы убить себя, но это не казалось правильным."

"Я не хотел умирать — я хотел быть наказанным.

Я резал себя под грязным мостом, пока мои руки не задрожали так сильно, что я больше не мог поднять лезвие.

И я плакал. Я плакал, пока какой-то прохожий не вызвал полицию, и офицер не приехал, чтобы забрать меня.

Он долго смотрел на меня.

Потом он отвез меня домой. Когда мама открыла дверь, она даже не посмотрела на меня. Я прошел мимо нее в свою комнату. Мы не разговаривали, пока Перри не вернулся домой через несколько недель.

Я ходил в школу пешком. Готовил себе еду. Заботился о себе. Сам себя наказывал.

Перри был другим.

Он не помнил аварии. Хотя моя мама сказала ему, что Нил погиб, он вел себя так, будто не слышал этого.

Прошло всего несколько часов, как с ним случился первый приступ.