Тайный враг для попаданки

И это наводило на мысли, что тот тоже учуял меня.

Учуял – и ничего не сделал.

Почему?

Чем больше я думала об этом, тем больше мне казалось, что все было подстроено. Что он и женскую раздевалку как место встречи выбрал не случайно, и время нарочно подобрал, чтобы я все увидела…

Он будто подкидывал мне детали головоломки и ждал, пока я ее соберу. Но то ли этих деталек было еще слишком мало, то и я слишком глупая… но картинка не складывалась.

Когда мой феникс откликнулся в первый раз, я обрадовалась. А потом испугалась. Мне же ни за что нельзя в него перевоплощаться!

Да, нельзя.

Но очень хочется. Он ведь тоже часть меня – очень важная часть.

Я недолго выбирала между “хочу” и “нельзя”. Выбор был в пользу первого. Правда, теперь я боялась медитировать на полигоне и стала уходить подальше в лесополосу. Обычно тут каждый вечер толклись оборотни, но чем ближе был день зачетов, тем меньше студентов-перевертышей выходило на пробежку. Так что мне никто не мешал.

Я старалась забраться как можно дальше от строений. Шла на запад, чтобы заходящее солнце всегда было у меня впереди. Через час такой ходьбы упиралась в силовое поле.

Это был невидимый магический купол, накрывающий всю Академию. Он переливался всеми оттенками цветов, словно северное сияние, вибрировал и гудел.

Я начинала чувствовать эту вибрацию еще за сотню шагов, но она мне не мешала. Наоборот, мне нравилось ее ощущать и моему фениксу, кажется, тоже.

Возле самого барьера росли особо густые ели. В них меня бы никто не нашел, а исходящая от купола сила надежно скрывала мои попытки перевоплощения.

Это было лучшее место для первого оборота.

Я снимала форму, чтобы не порвать.

Садилась в позу лотоса и погружалась в свой внутренний хаос. Звала и пыталась услышать отклик.

Отклик был. Темный вихрь уже не двигался так хаотично, как прежде. Он замирал, будто прислушивался, а затем отращивал усики и вполне осознанно тянулся ими ко мне.

Я чувствовала его прикосновения, хотя они были не на физическом уровне. Мягкие, осторожные поглаживания маленькими прохладными ладошками. От этого мне казалось, что мой феникс еще ребенок.

Но имя он не называл.

Тогда я сама стала с ним говорить. День за днем мысленно рассказывала ему о себе, обо всем, что со мною случилось, о тоске по дому, о чувствах к Айзену и Драмиэлю, о надежде хоть одним глазком увидеть отца….

И конечно, о подозрениях, связанных с убийцей.

У меня было стойкое чувство, что мой феникс все понимает. А почему молчит? Может, он еще такой кроха, что говорить не умеет?

Постепенно его отклик становился все ярче. Это меня подбодрило. Но в то же время я начала замечать, что красных всполохов в темной массе становится все меньше. И это не на шутку встревожило.