Тайна его сердца

Господи, она спросила почти стыдливо и взяла его в рот!

Невинность, с какой был задан вопрос, лишила Кенуорти мужества. Она даже не представляла, что сделала для него. Об этом он не мог и мечтать.

– Ричард? – шепотом позвала Айрис.

Он – чудовище. Он – трус. Жена не должна делать таких вещей, по крайней мере, до того, как муж осторожно посвятит ее во все подробности супружеских отношений.

Но Айрис удивила. Она всегда удивляла Ричарда. И сейчас, когда осторожно взяла его в рот, Ричард лишился остатков разума.

Ничего в мире не было прекраснее этого.

Никогда он не чувствовал себя настолько любимым.

Ричард замер. Любимым?

Нет, это невозможно. Она не любит его. Не могла полюбить! Он этого не заслужил.

Но затем тоненький кошмарный голосок внутри него напомнил Кенуорти, что как раз в этом и заключался его план: использовать их короткий медовый месяц в Мейклиффе, чтобы соблазнить ее. Если не физически, то эмоционально.

Не нужно было этого делать! Даже задумываться об этом не стоило.

А теперь, если она… Если она полюбила его…

Это было бы чудесно!"

"Ричард закрыл глаза, отдаваясь на волю ощущений, которые волнами накатывали на него. Жена своими невинными губками доставляла ему немыслимое наслаждение. Эта мысль пронзила его, как молния. Он словно окунулся в теплый поток света. И почувствовал, что…

… Счастлив!

Это было что-то новое, еще не испытанное им во всех его предыдущих любовных переживаниях. Возбуждение – да. Желание – конечно. Но счастье?

И тут Ричарда словно ударило током. Это не Айрис влюбилась в него. Это он влюбился в Айрис.

– Стоп! – выкрикнул Кенуорти. Он не должен позволять ей этого.

Айрис отпрянула и изумленно посмотрела на него.

– Я сделала тебе больно?

– Нет, – поспешно ответил Ричард, отодвигаясь от нее, чтобы не передумать и не уступить настойчивому желанию собственного тела. Она не сделала ему больно. Как раз наоборот. Это он собирался причинить ей боль. И это было неизбежно. Каждый незначительный шаг, который он предпринимал с того момента, когда в первый раз увидел ее на семейном музыкальном вечере, приближал к единственному финалу.

Как он мог позволить ей вести себя так чувственно, если знал, что случится потом?

Айрис возненавидит его. А затем возненавидит себя за то, что делала вот это, за то, что позволила ему пользоваться собой.

– То, что я делала, это плохо? – Ее светло-голубые глаза в упор смотрели на него.

Господи, как она прямодушна! Кенуорти подумал, что эта черта в ней нравится ему больше всего. Но сейчас это просто убивало его.

– Нет, – покачал он головой. – Все хорошо, просто… – Ричард не мог сказать ей, что она была настолько хороша, что у него голова пошла кругом. Она заставляла его чувствовать то, что, казалось, вообще невозможно ощутить.