Личный интерес

— Да, в следующий раз, когда захочешь погулять голым по пустырям, выбери июль.

Савелий бросает на меня убийственный взгляд, и я улыбаюсь тому, что он, кажется, оживает.

Сама изрядно нервничаю.

— Я ни разу не попадала в аварии и надеюсь, что сегодня не будет первый. Не хотелось бы терять время.

— Все хорошо. Не переживай, — успокаивает он меня, стуча зубами.

— Да конечно уж. Вижу.

— Спасибо тебе. Спасла.

— Перестань.

Савелий снова подносит руки к радиатору. И я решаюсь на вопрос:

— Кто с тобой так?

Мурашит от осознания.

Он молчит, и я вкидываю:

— Ты же не лунатил? В этом случае оставаться с тобой на ночь опасно.

"— Это. Шут.... ка.

— Савелий!

— Бывают. Плохие. Дни.

— У меня тоже бывали плохие дни, но я никогда не стояла на обочине голая.

Он дергается.

— Саша, — рычит хрипло. — Ты женщина. Это другое.

— Разве?

— Заткнись.

— Ладно, прости, — бормочу.

Савелий определенно не хочет обсуждать, где бы я стояла на трассе, и вот это наверняка хороший знак.

— Я просто не знаю, что еще сказать.

Он касается моей руки, но его пальцы такие холодные, что я машинально дергаюсь, и он, извинившись, поспешно отодвигается.

В салоне из-за печки трудно дышится, но Савелий продолжает дрожать. А когда спустя несколько минут перестает, я не успокаиваюсь.

— Савелий? Сава?

Смотрю на него и понимаю, что он задремал. Интуиция шепчет: «Это плохо».

ПЛОХО.

Понятия не имею, можно ли ему спать! Господи! А вдруг он умирает? Прямо сейчас!

Умирает.

Ужас пронзает насквозь. С этой секунды мною движет, разумеется, страх за живого человека. И то, что это Савелий, не имеет никакого значения, я бы сделала это для любого другого.

Точно.

Сворачиваю на обочину.

Перебираюсь ближе, не думая ни о приличиях, ни об абсурдности происходящего. Только бы согреть. Льну к нему, вжимаюсь щекой в ледяной лоб — тепло от меня должно передаться. Пожалуйста.

Обнимаю крепко. Целую в лоб, щеки.

— Эй, Савелий. Савелий, хороший мой, ты же не умираешь? Сава, не вздумай.

Я кое-как устраиваюсь у него на коленях, ругаясь на тесноту своей машины.

Он снова начинает трястись, и я с облегчением выдыхаю: так-то лучше. Жалею, что не прихватила из дома одеяло. Думала, буду выглядеть смешно, так сильно беспокоясь.

— Надо было в скорую звонить, а не мне. Я считала тебя умным парнем.

Савелий открывает глаза, и я глажу его по лицу.

— Ты же умный, а тут так сильно протупил.

— Может. Хотел на.... последок. Тебя уви.... деть.

— Я тебя щас укушу!

Он улыбается, и у меня камень падает с души. Шутит. Значит, в сознании. Изо всех сил обнимаю его за шею, прижимаюсь. Я намерена терпеть, но все же вздрагиваю — холод от его тела неприятен даже через две толстовки и майку между нами.

— Саша. Саша. Не надо. Тебе плохо.

— Нормально.