Личный интерес

Я снова нервно выдыхаю дым, чувствуя покалывание в пальцах и тяжесть внизу живота — словно все внутри сжалось. Пытаюсь совладать с собой, и вдруг посреди этой нелепой ситуации меня пронзает осознание: мне невыносимо не хватает тепла. Ласки. Внимания. Прикосновений. Мысль обжигает, лишает опоры. Становится жарко, неловко, и я, немного сбившись, говорю:

— Вау. Инстинкт основной, наверное, имеется в виду.

— Да уж, наверное. — Савелий листает книгу. — Этому разделу отведено самое большое количество страниц. — Он листает дальше, вчитывается, смеется.

И неожиданно хочется прочитать «Перезапусти свой секс» от корки до корки, чтобы понять, что так сильно развеселило Адвоката дьявола.

— Вот у нас с вами и читательский кружок организовался. А вы правда с юга? Родились там?

— Родился, учился, работал. У меня до сих пор там есть офис. А что?

— Интересно. Я не была.

— На Черном или Азовском морях? Серьезно?

Пожимаю плечами. Обычно мы ездили по городам, где у папы проходили гастроли. В другие было без надобности.

— А хотели бы?

— Вы мне что, отпуск предлагаете? — улыбаюсь я, впервые за вечер чувствуя себя привлекательной девушкой, с которой флиртуют.

Но его улыбка мне почему-то не нравится. Когда свет от фонарика падает на его лицо, я замираю.

Глаза у него серьезные. Взгляд — уж слишком проницательный.

Исхаков не расслабился.

Не флиртует.

А значит.... предлагает что-то.

Улыбка плавно сползает с моего лица. Я ощущаю растерянность, обиду, многократно усилившуюся усталость и возвращаю Савелию электронку.

— Если вы хотите на что-то намекнуть, давайте лучше прямым текстом, я слишком устала, — говорю спокойно.

Он мягко улыбается:

— Прямым текстом в нашей профессии не принято, вы же знаете. Но не буду скрывать, я наслышан о склонности нашей судьи к компромиссам и о возможных способах их достижения. Если вдруг кто-то предложит вам более интересный вариант разрешения нашего дела, дайте знать. Что ж. Мой доверитель всегда готов... обсудить условия.

Взятки.

Во мне взрывается атомная бомба, неимоверным усилием воли остаюсь на месте.

— Боюсь, я отказываюсь вас понимать.

— Это хорошо, — спокойно отвечает Исхаков.

Внутри все обрывается.

— Что-то мне больше не хочется ехать на юг. Там, видимо, обычное дело — решать судебные вопросы в курилках.

Он улыбается уголком рта и выглядит действительно дьявольски:

— Поверьте, иногда московские методы куда менее изящны. Но я рад, что мы поняли друг друга.

— Мне нужно идти.

— Ваша книга. Не передумали мне ее одолжить?

— Оставьте себе навсегда.