Личный интерес

Все вокруг понимают, как мне тяжело, муторно и страшно.

При этом правду не знает никто.

Им кажется, можно сойти с ума из-за потери работы. Логично: я ведь «жила» в суде. Разве у серой мыши Саши Яхонтовой могло быть что-то кроме?

А я, конечно, не рада незапланированному отпуску, но все же переживаю его довольно спокойно — и так ведь собиралась увольняться.

Душа болит за Савенко каждый день, но, если начистоту, если говорить совсем искренне — я не заставляла ее брать эту чертову взятку. Когда идешь на столь вопиющее преступление, стоит быть готовым к разным поворотам.

Более того, она брала и раньше.

Редко, осторожно, но делала это. И, если уж на то пошло, с её стороны было совершенно некрасиво пускать слух, что можно договориться через меня. Таким образом, как я уже догадалась, она отказывала неугодным, потому что я давала отворот-поворот в первую же секунду. За мной не заржавеет.

У меня лицо протокольное, о него вдребезги разбивались любые намеки.

Вот только в Следственном комитете этот слух не оценили, и меня продолжают допрашивать уже по более старым делам. Такой позор.

Савенко светит от двенадцати лет. Каждый раз, когда я об этом думаю, ощущаю боль в груди.

Если я выпутаюсь, то буду винить себя всю жизнь.

И мне так стыдно! Так невыносимо стыдно даже с мамой поделиться тем, как сильно я в этих чудовищных обстоятельствах тоскую.... по нему. А должна презирать, ненавидеть, желать зла.

Мудак, безжалостный предатель, обманщик. Адвокат дьявола. Ну зачем я с ним связалась?

Самой себе не принадлежу. Разве так бывает, что умом все понимаешь, а в груди дыра черная? Минуты идут, дни тянутся, а она все зияет.

Очевидно же, что с его стороны никакой любви не было.

Теперь все понятно: судя по всему, «ОливСтрой» тоже поймали слух, что поток денег идет через меня (моя гордая физиономия, наверное, смех вызывала).

Поэтому Савелий ко мне и подкатил на том вечере, когда меня унизил знакомый Марго.

Я еще подумала: какая вопиющая наглость со стороны Исхакова! Списала на его происхождение. Он же из мелкого городка на юге, еще не привык, что в столице мы работаем по-другому. А ему, оказывается, передали секретик.

Какое же унижение!

Потому Савелий и продолжал настаивать на кофе. Не понимал, наверное, чего я ломаюсь. В чем проблема-то? А я робела искренне! Краснела, внутренне сжималась из-за нашего флирта.

Мы переспали, завертелось, и он больше не заикался на опасную тему. Ждал, видимо, когда заикнусь сама. Что я и сделала. А когда Савенко выбрала «ГрандРазвитие», они ее слили.

Пазл сложился.

Всё логично. Вот только я то и дело срываюсь на надежду: вдруг Савелий тоже влюбился? Хотя бы чуточку. Дома у себя одну оставлял. Позвонил, когда его жизни угрожала опасность. Он так много о себе рассказывал, в том числе не самого привлекательного.