50
0
Гришин тут же поднимается:
— Поехали. Дальше будем проводить допрос по процедуре в здании СК.
— Прямо сейчас?
— Можем дождаться вашего адвоката. Но вам ведь нечего скрывать?
* **
Восемь часов.
Допрос длится восемь часов с перерывами на обед, перекур и еще Бог знает на что. Я прекрасно знаю процессуальный порядок, могла бы, наверное, провести консультацию и дать пару советов. В отношении себя советы, как выяснилось, не работают. Когда находишься внутри, все совсем-совсем иначе.
Они говорят: «Ждите».
Снова «ждите».
Они заставляют ждать немыслимо долго, и начинает казаться, что ты отсюда никогда не выйдешь.
Беседы прерываются длинными паузами. Всё это изматывает, стены неуютных кабинетов давят, как и неприветливо-презрительные лица следователей."
"Кто я для них? Может, аудиозапись и не пришить к делу, но следователи прекрасно слышали мой голос. Им не за что меня уважать. Они составили мой портрет.
Вся карьера — перечеркнута. Продажная я сука, как и моя судья.
Не мне их винить, я сама была такой еще недавно — презирала взяточников всей душой. Глазом не успела моргнуть, как оказалась по другую сторону баррикад.
Господи.
В конце концов меня вытаскивают два адвоката. Одного нашли коллеги, второй якобы вызвался сам, но я так понимаю, он от Савелия. Не знаю, стоит ли ему доверять. В какой-то момент становится всё равно, однако защитники между собой на удивление быстро договариваются и выбирают одинаковую тактику.
* * *
Я захожу в свою квартиру, бросаю сумку на пол, закрываюсь на все замки и рыдаю.
Так горько. Так больно.
Одна ошибка, и все полетело в пропасть.
Не знаю, ожидала ли я увидеть Савелия, выходя из здания СК. От чувств к нему на данный момент осталась смесь презрения и обиды, но, наверное, мне бы хотелось, чтобы он попытался.
Нельзя, потому что наш роман тайный. Все покатилось в ад. И где мой мужчина? Я совсем-совсем одна.
Как я от этого устала! Неужели я не достойна чего-то большего?
Я опускаюсь на корточки прямо в прихожей, прячу лицо в ладонях и захлебываюсь отчаянием.
Савелий сдал мою судью и меня ради своего доверителя. Офшорника, у которого бабок наворовано миллиарды!
Я ощущаю острое отторжение.
Телефон сломан, с ноутбука пишу родителям, что я дома и что со мной все в порядке. Обвинений против меня не выдвинули, но ситуация настолько неприятная, что мне хочется побыть одной и как следует подумать.
Физически нет сил утешать еще и родителей.
Приняв душ и переодевшись в пижаму, я ставлю чайник, когда в дверь звонят.
На пороге Коля и Люба.
Усталость невообразимая, и я.... просто замираю. А они спрашивают:
— Как ты, Саша?
Губы начинают дрожать, бессилие сдавливает горло, и я снова плачу, как маленькая. Коля с Любой крепко обнимают, и мы долго стоим втроем на пороге.
